затихнет, примерно минут через пятнадцать после отбоя, я вышел из палаты и пошёл по коридору по направлению к туалету, который находился в самом конце коридора. Но не доходя до него, свернул в ординаторскую, предварительно тихо стукнув дверь условным стуком три раза.
Медсёстры у нас в отделении, закрывали двери кабинета ночью изнутри, после одного случая, когда пьяный солдат чуть не изнасиловал дежурную медсестру. Хорошо её крики услышали офицеры лёжащие в это время в госпитале, они и отбили девчонку из рук насильника.
— Заходи Вадим, я уже думала, что ты не придёшь...?
— Ольга Ивановна открыла дверь на мой условный стук. И запустила меня внутрь ординаторской где она дежурила. И тут же закрылась за мной на ключ и защёлку. Чтобы дверь в её кабинет никто не открыл. А я окинув взглядом привычный кабинет, в который не раз приходил на процедуры. Увидел больничную кушетку, с положенным на ней матрасом и чистыми простынями. А так же стул, с аккуратно повешенной на его спинку форменной юбкой и кителем с погонами капитана.
Единственное окно в ординатрской, было плотно зашторено неизвестно откуда-то взявшейся шторой. Она что из дома её принесла чтобы занавесить окно? Подумал я, так как ещё днём я был в этом кабинете на процедурах, и ни какой шотры на окне не наблюдалось. Хотя возможно она и была тут в шкафу, и медсестры дежурившие ночью, в нарушении всех инструкций, вешали её на окно чтобы с улицы не видно было чем они занимаются. Ведь по установленному порядку, они должны дежурить ночью, а свет в кабинете нельзя было выключать. И сейчас плотная тёмная ткань шторы повешенная на окно, надёжно прикрывала от посторонних глаз, происходящие в ординаторской, поздним вечером седьмого ноября.
Когда же она успела снять с себя форму? Подумал я, удивлёнными глазами смотря то на стул на спинке которого аккуратно висела военная форма, то на Ольгу Ивановновну стоявшую возле меня в одном врачебном халате, под которым на ней было надето одно нижнее бельё. Я явственно видел у неё очертания чёрного лифчика смотря на женщину сверху вниз, так как был выше миниатюрной врачихи на голову.
— Извини парень, обманула я тебя. Чая с вареньем у меня нет сегодня. А сейчас давай праздник отметим. Я одна не люблю выпивать, а с тобой Вадим выпью. Нравишься ты мне сынок...
— прямо без обиняков сказала тётя Оля, и смотря мне в глаза возбужденным взглядом, подвела за руку к столу стоящему у стены. На котором стояла начатая бутылка водки, и несколько тарелок с закуской, колбаса, сыр, селёдка и котлеты. А больничные мензурки, боксы - стерилизаторы для кипичения шприцов. Были сдвинуты в сторону.
— Я для тебя из дома еды принесла. Давай выпьем и поешь парень. В солдатской столовой так вкусно не накормят...
— Ольга Ивановна усадила меня на стул возле стола, а сама села напротив. Да так, что мне стали видны её ляжки под распахнутым врачебными халатом и край чёрных трусов которые носила врачиха, под цвет своего бюстгальтера. И у меня по новой встал член, только от одного вида нежных женских ляжек и края чёрных трусов. Ведь я никогда в жизни не видел нижнего белья, одетого на женщине. Хуй стоял у меня колом оттопыривая мои госпитальные штаны и мне стало стыдно перед тётей Олей. Я было попытался сесть перед ней боком, чтобы мой бугор в штанах был не так заметен.
— Не крутись парень, я все прекрасно вижу. И меня не нужно стесняться. Я же тебя не чай с вареньем пить позвала к
Гнездо порока и разврата