— с сожалением сказала моя мать, пряча ценный предмет обратно в карман.
— Я была в США и работала в Бостоне журналисткой. У меня много друзей в среде русских эмигрантов в Америке. И я стану вашим гидом за океаном. Но только нам не нужно этот телефон продавать. Мы можем иметь в сто раз больше, если сами начнем его производить...
— встрела в наш разговор бандитка из Гуляйполя Маруся. Девушка курила сигарету и внимательно слушала о чём говорила Света. У этой предводительницы махновцев из Гражданской войны, был аналитический склад ума. И она была не только авантюристкой, но и деловой женщиной.
— А что Маруся права, если мы сумеем выбраться отсюда и заберём с собой все наше золото. То нам любыми путями нужно уезжать из России на Запад. И лучше всего в США где мы можем открыть свое дело...
— сказала торгашка тётя Оксана, она не хуже Маруси оценила ситуацию. Понимая что в России нам не дадут развернуться. На наш след быстро выдут бандиты или менты, и заберут у нас всё золото. А в Америке все же было безопаснее. И там не было такого беспредела, который творился у нас в стране в середине девяностых.
— Ладно, нечего делить шкуру не убитого медведя. Нам еще выбраться отсюда нужно. Ты трахал эту суку Костя? Знаешь где она ключи от камеры с пленными держит...?
— оборвала наш разговор Марьяна. Девушка единственная из нас была серьезной и заботилась о безопасности нашего отряда.
— Да пришлось пару раз ей засадить. И она довольная осталась. А ключи от камеры у неё в кармане жакета были. Тонька его сняла и повесила на стул когда мы с ней трахались. Думаю что в клуб она в нём не пойдет, оденет наверное одежду почище. В это время можно взломать дверь в её комнаты, взять ключи и освободить пленных...
— ответил я Марьяне и тут же получил от рыжей девчонки Маришки подзатыльник.
— Дурак ты Костя? Кто же так топорно делает. Тонька увидев сломанную дверь и пустые камеры, такой шум поднимет. Что нам не дадут далеко уйти из Локтя. Для чего я " первинтин" толкла в порошок? Вот на держи, подсыпешь его ей в вино, когда из клуба с ней придёте...
— сказала мне мать, давая в руки небольшой пакетик из газеты.
— Тогда придётся по новой идти в магазин. Вино Тонька плохо пьёт, а бутылку водки она уже выпила. Во что я ей буду подсыпать наркоту...?
— сказал я этой суке рыжей девчонке Маришке, потирая ушибленную шею. Моя мать хоть и превратилась в прошлом в молодую девушку, но сила у неё осталась от сорокалетней.
— Ну тогда вперёд боец, возьми с собой Петро и шуруйте за водкой в лавку к Смирнову...
— сказала Марьяна, опять посылая меня и будущего мужа моей матери. А я не стал с ней спорить, так как сам хотел выйти на улицу из мрачного здания конезавода, где сами стены пропахли смертью.
— Я с Костей пойду и с Петей...
— сказала моя невеста Света подходя к дверям.
— И мы с Толей тоже пойдём прогуляемся...
— баба Зина и Михалыч поднялись с кроватей и пошли к выходу. Они так и сидели вместе обнимались.
Но если раньше в нашем времени Светкина мать была седой бабкой, а Михалыч пожилым пузатым алкашом. То сейчас они были оба молодые двадцатилетние парень и девушка.
— Ладно идите, мне нельзя, а то бы тоже с вами пошла. В городе меня могут опознать предатели. Только берите водки и
Коричневая ебля в походе