деле, взрослым женщинам. И мне хорошо. Тань, а ты дрочишь?
Танька поперхнулась, откашлялась. Пришлось снова стучать по спине, а потом делать искусственное дыхание. Сейчас одежда не мешала тискать титечки, а трусики так и вовсе не преграда для рук. Отдышались.
— Ну ты и спросил?
— Обиделась?
— Договорились же. Встречный вопрос: А ты дрочишь?
— Тань, - укоризненно покачал головой, - зачем? Две женщины дома.
— Тебе проще. А я...
И Танюха принялась рассказывать как и чем она удовлетворяет себя. Даже не мог представить себе в страшном сне, какими бытовыми предметами можно самоудовлетворяться. Что там банальные огурцы и бананы. Ручка массажки, тюбик крема, сосиски и сардельки. Тут я поперхнулся и закашлялся. Танюха со всей щедростью, от всей широты своей души треснула меня по горбу. Чтобы, значит, наверняка получилось. И тут же провела сеанс искусственного дыхания. Если так будет продолжаться, то я не против кашлять каждые несколько минут. Разговорилась сестричка. Да оно и понятно. Выговориться надо, а кому? Бабуле? Идке? А тут брат. Если что, скажет, что оба были пьяные. Она ничего такого не говорила, я не слышал. А что до остального, так пить надо меньше, вот не будет всякая ерунда в голову лезть. Возник вопрос.
— Тань, можно ведь купить...
— Страпон? Ты представляешь, что будет, когда родаки найдут его у меня? Нет? А так кто подумает для чего в моей комнате всякие предметы.
— Извини, не подумал.
— Потому что дурак. Дурачок. Иди ко мне, дурачок. И разденься уже. Я перед тобой голенькая, а ты сидишь весь запакованный.
— Тань, тут такая проблема...
— Стоит? Не говори, сама знаю. Иди ко мне. Только это, Паш, ты говорил, что Идке с бабушкой это...Как его....Ну, помоги, видишь стесняюсь сказать.
— Лизал?
— Да. - Танька выдохнула ответ. - А мне можешь?
И тут же взвизгнула, потому что я схватил её за ляжки и притянул на край дивана.
И пока эта полумёртвая моя кузина приходила в себя после оргазма, разделся, лёг рядом. Танюха, отдышавшись, скользнула вниз, взяла член в рот.
— Тань, если ты это в благодарность, то не надо. Не стоит.
Танюха отвлеклась. Глянула так, что в её глазах я прочёл если и не смертный приговор, то бесконечные мучения на дыбе с использованием различных приспособлений, предназначенных для нанесения увечий.
— Идиот! Скотина! Дурак! Дебил! Ты что подумал? Я захотела, а ты...
Едва не плачет. Обнял, прижал, целую везде, куда дотягиваюсь губами.
Пока не придумала чего плохого, изнава растянул сестру и впился губами в вульвочку. А там подключился язык и Танюха снова извивалась.
— Пашка! Ты сволочь! Ты понял, что мне это понравилось и теперь будешь всегда пользоваться. За это я тебе...Мммм...Вкусно!
Оторвалась от вкуснятины, рассматривает. То натянет шкурку на головку. Точнее пытается натянуть. То сдвинет её на сколько можно назад по стволу.
— Паш, какой он красивый! Просто гриб-подосиновик. Головка красная, ножка толстенькая, ровная. Так и хочется сорвать и в корзину.
— В эту? - Ткнул пальцем в промежность. - Так давай помесим, пусть полежит.
— Паш, не обижайся, ладно. - Что, облом? Типа останемся друзьями? - Спросить хочу: ты долго можешь?
Фууух! От сердца отлегло. Нельзя же так пугать парня. Вдруг инфаркт.
— Сейчас узнаешь. Садись.
Сначала сестрица узнавала сидя, потом лёжа, потом ещё в разных позах. И в конце концов попросила передышку. Легли. Она играет членом, то рукой его теребит, то целует.
Строгий отец