Мясо, молоко, яйца и всё остальное, что даёт подсобное хозяйство, у нас своё. В том числе и овощи, из которых сестра сварила что-то вроде овощного рагу.
Танюха выложила продукты, рассовала их по местам, в комнату пришла.
— Паха, ты что делаешь?
— Ем. Не видно, что ли? Кстати, спасибо, сеструха. Вкусно. Только не солёно вовсе.
Таньку на хи-хи пробило. Какое хи-хи? На ржач полный. Смеётся, кобыла бельгийская, едва за живот не хватается. Ажник слёзы выступили. Слова сказать не может. Психанул малость.
— И чего смешного в том, что человек ест?
Танька малость успокоилась, сквозь смех отвечает
— Паш, я...Ой, не могу! Я, Паш, это...Мамочки! Уписаюсь!. ..Паш, это я поросяткам сварила.
— Чтоооо?! - Подпрыгну на месте. - Это тыыы? Поросятам? А я ем?
Гнев очень плохой советчик. От моего крика сестра должна была описаться на месте, а она, сучка, лишь сильнее ржать стала. Головой мотает, пытается что-то сказать. Успокоилась.
— Паш,. ..Ик! Мама!...Пашуля, это же не я тебе...Ик! Ой!...Ты же сам себе наложил.
— Предупреждать надо.
Почти успокоился. И что из того, что поросяткам? Они же у нас молочные, месячные. Им бабка, как детям малым варит, только лишь не солит, потому как животинам нельзя. А себе не из тех ли продуктов варим?
— Как предупреждать?
Уже Танька возмутилась
— На кастрюле бы написала.
— Ага. Паша, не ешь, это поросяткам. Не объедай животинок. Так, что ли?
И кофту задирает. Ну а как иначе можно отработать грехи и прочие косяки? Натурой, ессно.
— Ко мне иди. На коленки садись.
Танька ко мне на колени села, грудь свою голую выставила.
— Паш, титьки поцелуешь?
Тити у сеструхи классные. В меру твёрдые, в меру большие. Сосочки розовые и оченно отзывчивые на ласку. Вот не успела кофту задрать, а они уже затвердели, напряглись, прямо так и просятся в рот. И как такое чудо пропустить и не поцеловать, не пососать? Тем более сладкое после еды положено. А слаще сестричкиных титек только Идкины. Ну, ещё мамины. О, бабушкины забыл. Все вкусные, пусть и рознятся слегка. Конфеты вон тоже разный вкус имеют.
— Куда я денусь? Чо у тебя тут за узелки на юбке? Никак развязать не могу?
— Паш, раздевайся. Сама развяжу. Деревня ты, братик, простой узел развязать не можешь.
— Я больше привык все эти узлы разрубать.
— Ну да, просто герой. Имя только другое. И узел не гордиев. Разделся? Упал и не дёргаешься. Соски сосал? Теперь моя очередь сосать. И не вздумай жопой шевелить. Я сама.
Что я могу сказать? Не оскудела земля наша талантами. Несть им числа и переводу. Не спрашиваю откуда у сестры такие умения в минете, дабы не вдаваться в ненужные мне дебри. Умеет и ладно. Танюха сосёт, старается. Кофточку снимать не стала, лишь юбочку да трусики. Лифчик умело вытащила через рукава. Как-то попробовал приколоться. Танюха мне лифчик свой одела, а я его попытался таким же образом, как она, извлечь. Это даётся от природы. Научиться этому нельзя.
Татка не просто сосёт, она манипулирует членом. Заставляет орган достигать наивысшего напряжения, подводит к оргазму, потом - Раз! - что-то сделает и ты уже не хочешь разрядиться. Ты хочешь продолжения действия, а не его финал. Иной раз раздуреется, головку прикусит и смотрит, заведёт глаза под лоб, как я реагирую. Да никак. Знаю, что не откусит и больно не делает. Не дай бог что случится, остальные женщины ей такое устроят, что и во сне самом страшном присниться не сможет. Их много, а член один. Как у нас
Необыкновенные приключения одной семьи. Продолжение