А пока что сестричка в очередной раз пропела песенку оргазма.
— Ооойййююююййй!!!
Полежала, помолчала, глядя куда-то в потолок.
— Паш, я не представляю, как я раньше жила. Даже вспомнить не могу. Мне кажется, что так, как у нас, всегда было. Не знаю, что маменька бы сделала, если бы узнала, что у нас тут происходит.
— А что бы она сделала?
— Нууу...Не знаю.
— Да ничего бы не сделала. Родня, значит вся в мать. Ты лучше представь, как бы она стояла раком, ты бы её за титьки дюрмыгала, а я бы пёр.
Танька засмеялась.
— Пашка, злыдень! Разве маму можно?
— Кому мама, а кому просто ещё одна манда.
— Так тебе она тётя.
— А Идка кто?
— Хм. Тоже тётя. А тётя Таня восве мать. Да, Пашка, хорошо ты устроился. Столько баб, прямо султан.
— И не говори. И каждой ведь надо внимание уделить, каждую удовлетворить. Бедная моя головушка! Сбегу, как есть сбегу. В монастырь.
— В женский. И не пойму, при чём здесь твоя голова, когда трудится головка? Кстати, Паш, кто-то обещал три раза. Ты не помнишь кто?
— А сколько было? Два?
— С чего это два? - Танюха возмутилась. - Один.
— Как один? А куни?
— А куни не в счёт. Это совсем другое. Ты обещал продрать три раза. То есть до трёх раз. То есть обещал мне три оргазма. И где они? Трепач ты, братик. А я ещё его кормлю.
— Ага. Поросячьим кормом.
— Мог бы не хапать что попало, меня дождаться. Я котлетки курячьи сделала, пюрешку, салатик в холодильнике стоит. И суп рисовый с фрикадельками, как ты любишь. А ты меня обидел, не стал есть, что наготовила, свинскую еду жрать начал. Я обиделась.
— Тань, ну что ты? Ну пошутил я. Сам виноват, мог бы тебя дождаться. Ну, извини. Просто так проголодался, что мочи терпеть не было.
— Мочи не было. Наелся?
— Той едой - да. А вот этой - нет.
Завалил Таньку на кровать, ноги ей развёл.
— Паш! Паша! Пашкааа! Это будет не в счёт! Маааммммааа!
И дежа вю. Повторение пройденного. Куни практически один в один с прежним. Разница лишь в том, что вульвочка у сестрички припухла и покраснела. И стала чувствительнее. Это почти как, например, коленку ободрал. Пока не обдирал, не замечал, что она у тебя есть. А как тоненькую шкурочку содрал, так любое прикосновение больно. И как назло цепляешься ободранной коленкой за всё подряд. У Танюхи точно такой же чувствительной вульва стала. Едва прикоснёшься языком, сестра аж подскакивает на кровати. И подмахивает, будто мы с ней трахаемся.
— Пааашшш! Даааа!
То ли порнушки насмотрелась, то ли чо. Мы, кстати, порнушку-то часто смотрим. Особенно прикольно смотреть задом наперёд. Сперма с женщины, а в кино они на тело кончают почему-то, в член мужику заскакивает. Прикольно.
Танюха ноги сжала и для верности ещё и руками вульву прикрыла.
— Скотина ты, Пашка. Братом ещё называется. Я не так хотела.
— А как?
— Ну, чтобы ты меня...
— Что я тебя?
— Выебал! Доволен? Так что это опять не в счёт. За тобой ещё два раза. И поторопись. Скоро Ида с работы придёт.
— А я при чём? Это ты барыней развалилась, сил нет.
— У кого сил нет? У меня?
Просто вспышка негодования. Едва не спалила молнией, что сверкнула в глазах.
— Ну не у меня же. Что, есть силы? Ты сверху хотела? Садись.
Танюшка мигом забралась в предложенное седло. Уселась и поскакала. Это одна из её самых любимых поз. Если не считать позу на боку. Или ещё на спине. Раком тоже нравится. Только
30 лет разницы не помеха