убежит. Вспомнила она вчерашние забавы, и полились слезы из глаз. И хотя чудо-масло сработало, и дырочки совсем не болели, хотя лекарство против бабских невзгод было найдено, на душе стало погано.
Проснулся челубек.
— Ты чего ревешь, милушка? — басит Игн, — из-за того, что я Фебку взял? Так и ты ведь тоже не сидела в сторонке, скучая! Вон как Лихону голову вскружила. Вовек теперь небось тебя не забудет...
— Да я не из-за этого, — хлюпает носом Уманка, — повеселились мы знатно. Всем хорошо было!
— А чего же тогда? — хмурится Игн.
— А из-за того, что у Фебки уже пузо растет, ей ничего после вчерашнего не будет! А меня твой Лихон залил так, что по ногам текло. Вдруг у меня от него дитё зародится? Вдруг ты меня за это разлюбишь?
Передернуло Игна, как эта картина в уме явилась, но пришлось взять себя в руки. Засмеялся над глупенькой Уманой, не знала она еще многого о великанах.
— Ты не бойся: челубеку, чтобы дитя зачать, нужно с особым намерением самку брать. — Успокоил он. — Чтобы жизнь в семя вложить, мы силы природы призываем. Да к тому же без рун на ладонях не у каждого сработает. Ежели бы от великанов каждый раз девки зачинали, то всю как есть землю бы мы давно заселили!
— Так уж бы и заселили... — удивилась Умана, — а как же люди?
— А вот так, — погладил ее Игн по мокрой от недавних слез щеке. — Наша природа сильней людской и крепче. Потому от челубека и девчонки вот, скажем, навроде тебя великан получится...
— Правда? — хлопая ресницами, заулыбалась девица, — не сказочничаешь?
— Да разрази меня гром! — пробасил Игн, — без зова к природе челубечка не заделать.
— Честно-честно?
— Честнее некуда, — Игн обнял свою милую и вдруг решился: — хочешь, покажу, как это бывает?
Прижалась та к великану:
— Хочу...
***
Лишь через два дня Уманка с Игном из постели выбрались. Все никак отклеиться от друг дружки не могли. Уже и прокляли это масло бесовское, что кровь горячит, а все равно только успокоятся, только успеют кусок съестного в рот положить, как снова внутри зудит. Но ничего, выветрилось масло, и взялись они за брошенные на произвол дела. Игн пошел порядки наводить да проверять, что в его отсутствии с деревней сталось.
А Феба с Уманой масло юковое по бутылькам разлили и подругам раздали. Так первая партия по рукам и разошлась. Настрого они девкам наказали, чтобы самую малую каплю каждый раз на ладонь брали и с водой смешивали, ежели не хотят от рассвета до заката в койке кувыркаться.
Быстро девицы новое маслице опробовали и кинулись жать новое. Те, кто пуще других жаловались на несгибаемые уды челубеков, первыми в амбар побежали юкву чистить. Те, кто молил старых богов послать великанам водянку с лихорадкой, теперь благословляли их богатырские стержни. Пробудила юква и молодых и зрелых. К концу лета ходили девицы по хутору румяные, довольные, а многие и с приплодом под сердцем.
Кому рассказать — не поверят, а помогло масло горячащее и от голода. По осени решили челубеки пшеницу озимую засеять. Такая пшеница богаче родится. У нее корни сильные, стойка она против морозов. Только стало холодать, как решили челубеки устроить луговины, как делали раньше в родных местах. Верили челубеки, что без семени земля родить не будет. Поэтому сеяли они без штанов — в одних длинных рубахах, а то и вовсе нагишом. Дразнили землю, возбуждали. А потом кто с женами, а кто и со случайными девками кувыркались
Не первый раз... или 16 мужчин