прекращении работы и перерыве на полчаса. Когда Кейт и Милли — те самые две девушки, на которых он положил глаз, — оказались рядом с ним (а все потому, что он сам так расположился), он, как будто ни к кому не обращаясь, проговорил:
— Пойду-ка я за овчарню, съем свой обед, — и с этими словами подбросил в воздух серебристый шиллинг, который Милли, дерзко подскочив, поймала, быстро глянув на него с веселым блеском в глазах.
— Ого, да мы богаты сегодня, верно? — сказала Кейт, когда девочки игриво перебрасывали монету промеж собой.
— Да, немного разжился, но у меня в кармане есть еще кое-что, — небрежно бросил Томас, повернулся и побрел к сараю для овец, — отдельно стоящее сооружение, куда редко кто заходил.
— Что ты хочешь этим сказать? — крикнула ему вдогонку Кейт, но вскоре последовала за ним вместе с Милли.
Томас хитрил, и отказывался отвечать, пока все трое не скрылись из виду других работников фермы. Усевшись на траву и прислонившись спиной к сараю, он небрежно заметил:
— Кому-то шиллинга достаточно, а кому-то надо больше.
— Но почему? Что мы должны для этого сделать? — спросила Милли, которая все еще дразняще сжимала ту монетку, которую он бросил ранее.
— А теперь это должна выяснить Кейт, потому что у тебя уже есть один. И я, кажется, знаю, каким образом она должна получить второй, — сказал Томас, расстегивая свои грубые рабочие штаны и показывая им свою красную «кочергу».
— Ой! Но это же не монета! — Кейт прыснула от смеха.
— Конечно нет, моя малышка, но ты получишь шиллинг в обмен на то, что я хочу, чтобы ты сделала. Поди-ка сюда! — прорычал Томас.
— Думаю, мне не стоит этого делать. Нет, Милли, что ты делаешь? Перестань! О! — взвизгнула Кейт, когда ее подруга внезапно толкнула ее в спину с такой силой, что та с криком упала на него и обнаружила, что сама сжимает член Тома, который пульсировал в ее руке, подобно живому существу. Завладев тем, чего он больше всего желал, Томас запустил руку ей сзади под юбку и прошелся ладонью по лоснящейся, тугой попке девушки, а потом потянулся под нее, чтобы обхватить ее киску.
— Давай, Кейти! За пенни и за бобик! — Милли возбужденно смеялась. [Боб — монета в 1 шиллинг; пенни (пенс) — мелкая разменная монета, на момент описываемых событий составляла 1/12 часть шиллинга. – прим. переводчицы]
— Нет! Не могу! Я не хочу... Ну нет же, нет! — Кейт смеялась сама, но Томас все время ловко манипулировал, перекладывая ее ноги через свои и силой удерживая ее, пока ему не удалось уложить ее левую ногу на внешнюю сторону своего правого бедра, и его похотливый инструмент расположился прямо под ее гнездышком. Возбужденный Томас прохрипел Милли:
Милли без промедления упала на колени позади сцепившейся пары и схватила его твердый торчащий орган, чуть поласкала рукой и подвигала под расселинкой Кейт.
— Нет, не надо! Нет, Милли, прекрати! Том, как ты смеешь?! Аааахх! О, Милли, что происходит, он проникает в меня! Прекрати, Том, это уже слишком! Оооооооооо!
Но к тому времени Томас уже держал ее за бедра, и его член уже находился у входа в ее любовное устье, и Кейт, охваченная возбуждением, задыхаясь, откинула голову назад.
Однако в этом мире лучшее далеко не всегда означает свершившееся. Хотя Томас и девочки не подозревали об этом, но к овчарне уже приближался непрошенный гость. На самом деле они не слышали даже шелест травы
Западня, или случай в деревне