влил. Она чувствовала их внутри себя, они были теплыми и бесконечно развратными, но такими восхитительными. Она все еще ощущала, как его толстый длинный член неуклонно двигается между пухлыми половинками ее попки, которая теперь более охотно приподнималась навстречу его ласкающей ладони.
— Сегодня вечером, Сьюзен, ты поняла?
— Я хочу сейчас же пойти к маме, дядя.
— Я сказал, сегодня вечером, Сьюзен.
С этими словами Перси снова вставил палец в ее кремовую розовую дырочку, заставив ее застонать и извиваться.
— Да, дядя. Мама ведь ничего не узнает, правда?
Поразмыслив, викарий воздержался от ответа и, убрав свой ищущий и липкий палец, поднялся.
— Иди, моя милая, иди к своей дорогой мамочке. Оставьте свои вещи там, где они лежат. Сегодня они тебе больше не понадобятся, — сказал он, повернувшись к ней спиной и глядя из окна на сад.
— Хорошо, дядюшка.
Улыбаясь от полученного удовольствия, Перси не обернулся. В данный момент лучше всего было продемонстрировать ей властность. Ведь его племянница уже почти встала на тот путь, по которому он мог бы повести и ее, и ее матушку. Глава 20 Известно, что человек, в беспокойстве расхаживающий по своему дому, полностью погруженный в свои мысли, сам не замечает собственного волнения. Именно таким человеком сейчас был Эрик Партридж. Его впечатляющая выпуклость на бриджах отнюдь не уменьшалась, а чувство глубокого разочарования начало сменяться раздражением. Проклятье, эта женщина, Ванесса, — самое замечательное и милое создание, с которым он очень хотел покувыркаться в постели, но он чувствовал, как час за часом и день за днем его авторитет (которым, впрочем, он никогда особенно не пользовался) слабеет.
И куда, черт возьми, подевалась Маргарет? Выйдя на второй этаж в коридор, он попытался открыть ее дверь, когда до его слуха донеслись приглушенные стоны, сопровождаемые другими, еще более интересными звуками. Его рука было поднялась, чтобы постучать, но затем замерла и опустилась, когда из комнаты Мейбл внезапно появилась Ванесса.
— Маргарет нездоровится, — быстро сказала она прежде, чем Эрик успел вымолвить хоть слово. Положив руку ему на плечо, она прошептала: — Полагаю, у тебя сейчас есть и другие обязанности.
— Ты... Эээ... То есть ты позаботишься о Маргарет? — спросил он, по-прежнему стараясь держать ухо востро, чтобы расслышать еще что-нибудь, но слишком увлекся.
— А ты позаботишься о Мейбл? — парировала Ванесса, заставив его покраснеть.
— Эээ.... А ты ее уже отшлепала?
— Я лишь поговорила с ней и выразила свое неудовольствие по поводу ее глупого, но такого забавного, поведения. Ведь это совсем не в ее природе, совсем для нее нехарактерно, понимаешь... Возможно, это ты скажешь мне позже, действительно ли мне необходимо ее пороть, хотя я и не оставила у нее никаких сомнений в том, что намереваюсь это сделать, и посему нет никакой необходимости разубеждать ее в этом вопросе. Сейчас она одевается и очень смущена относительно того, как себя вести в будущем в твоем присутствии. Но нельзя оставлять такую проблему неразрешенной, и возможно, тебе придется продемонстрировать ей свою властную руку — то есть, приложить ее в нужном месте.
— Я поговорю с ней, — чопорно ответил Эрик.
— Может быть, ты это сделаешь в летнем домике или во время прогулки в лесу? Мне говорили, что движения девичьей попки в седле заставляют ее очень возбуждаться... Ох, прости меня, — уверена, что все это ты уже знаешь и найдешь этому надлежащее применение, — спохватилась Ванесса, заметив, как он слегка прищурился. Она гораздо лучше оценивала и понимала перемены в его настроении, чем он сам предполагал.
— Можешь быть уверена, мисс Маркхэм — я дам ей дельный совет.
Вот так....