синий китель и засучив рукава, принялась замывать крысиную кровь с каменного пола и отжимать ее в раковину, и белая чистая раковина тоже окрасилась в красное.
А потом началось веселье! Женщины поздравляли Макарова, словно тот убил не крысу, а по меньшей мере мамонта для голодающего второй месяц племени пещерных людей. На столе появилась бутылка вермута, тарелочка колбасы и несколько ломтей черного хлеба с килькой в томатном соусе. Вовка бессовестно объедал дежурных и вожделенно поглядывал то на хрюшку Нину, то на худышку Таню. Кажется, в подземелья Аида вместе с Дианой пришла проказница Афродита и тихонечко начала подталкивать Вовку то к Нине, то к Тане. Нина была веселая, блондинистая, все время била каблуком, как копытом, Таня – темная, задумчивая, молчаливая, не смеялась, а тихо и ласково улыбалась на Вовкины шутки и анекдоты. Оказалось, что она поступала в институт инженеров железнодорожного транспорта, и не прошла по конкурсу. «Каких-то полбалла не хватило!». – пожаловалась она.
— Вы как хотите, а я спать! – объявила Нина. – Танька, после двух сменю.
— А что тут делать ночью? – удивился Макаров.
— А как же. Скоро мойщицы пожалуют, ремонтники, слесаря, – пояснила Таня. – Ночью в метро другая жизнь. Настоящая!
— Пойдемте, Володя, – неожиданно сказала Нина. – Я Вам покажу наш будуар.
При этом Таня посмотрела на Нину довольно ревниво. Как бы дамы не подрались, подумал Макаров, а пока надо последовать за Ниной. Она очень привлекательна!
«Дамский будуар» расположился очень близко. За неприметной дверцей расположился туалет, где вместо ванны был устроен лежак из досок с ватным матрасом, простынями и подушкой, хотя раковина и унитаз имелись. «Вы, Володя, отвернитесь, пока я писать буду», – сказала Нина. – «Давно хочу». Одновременно она задрала форменную юбку, спустила черные коготки и взялась за резинку темно-серых трусов.
— Ну же!
И Макаров отвернулся к двери.
Это в городе можно уединиться в комнате, отделанной кафелем, а в деревне? Сразу вспомнилась песня из старого фильма:
От людей на деревне не спрятаться,
Нет секретов в деревне у нас.
Ни сойтись, разойтись, ни сосвататься
В стороне от придирчивых глаз.
А уж отлить-то тем более. Всегда найдется в кустах наглый мальчишка, который потом будет рассказывать друзьям, какого цвета у девушки волоски, и сколько раз он спустил, пока она писала.
Между тем, веселый звон струи о фаянс прекратился, послышалось шуршание бумажки, и раздался мощный слив воды.
— Можете, Володенька, повернуться! – разрешила Нина, и Макаров повернулся.
Что же, что-то похожее Макаров уже видел. Все женщины устроены одинаково. Сверху – две выпуклости, более или менее приятные глазу, чуть ниже животик, живот или пузо, а вот ниже – самое приятное глазу и на ощупь. Как-то Вовка уговорил Марину побрить волосы, причем при нем, его же безопасной бритвой. Пока длился процесс стрижки каракуля ножницами под расческу и приятный скрежет лезвия по щетинкам, Макаров ощутил сильнейшее возбуждение. А потом, когда Марина провела рукой по гладким губам, волшебство кончилось, осталась одна анатомия.
У Нины этого «волшебства» было сколько угодно. Средней лохматости, хорошего «пыжикового» блеска и рыжеватого оттенка. Руки словно сами собой потянулись к такой «мягкой рухляди», чтобы погладить, потянуть, накрутить на палец, и пошарить в глубине в поиске заветной дверки в мир удовольствия.
— Я сегодня вижу! – горячо зашептала Нина, задирая подол еще выше. – Идет мимо юноша славный, задумчивый, никуда не торопится. А тут еще эта крыса подвернулась. А ночь на дежурстве длинная. Вот и попросила. Ты уж не обижайся, если что не так вышло.
Вовка хотел ее ободрить, все хорошо, мол, но был уже занят. Руки шарили по богатому телу
Заработался