теперь... Теперь Алексей его ненавидел. И был бы только рад открыть очередным утром глаза и увидеть оббитые белым мягкие стены.
Ведь это бы означало — что где-то впереди была надежда! Что однажды его выпустят и позволят вернуться к своей обычной жизни.
Но в Афинах иномирца ждала лишь беспросветная тьма, сгущавшаяся с каждым днем все сильнее.
Алекс поднялся с кровати и, прицепив на пояс кошель, отправился совершать утренний моцион. Короткий визит в местный туалет, размазать по зубам пасту. И тихими шагами — наружу.
Солнце еще даже не встало — лишь небо начало светлеть. Мужчина встал прямо посреди безлюдной улицы и вдохнул полной грудью чистый и свежий воздух. Еще не загаженный выхлопными газами и токсичными выбросами современности. Пропитанный отдаленными ароматами травы, зелени и каких-то цветов.
Алексею хотелось как следует заорать! Просто чтобы наконец-то выпустить пар. Сбросить хоть куда-нибудь накопленный гнев, но у него никак не получалось себя на это уговорить.
«Кто-нибудь да заметит. Обязательно заметит и услышит. А мне сейчас и без этого хватает проблем», — мигом пронеслось в его голове.
Никому не нравится, когда его в чем-то обвиняют. За дело или нет — уже не так уж и важно. Сам факт обвинений уже выбивает человека из колеи. А когда дело целиком и полностью высосано из пальца — то это и подавно может сломить на всю оставшуюся жизнь.
«Глупо. Крайне глупо», — в очередной раз недовольно скривился Алексей, глядя на еще видневшуюся россыпь звезд над головой. — «Я должен был сразу все понять... Может быть, тогда... Нет. Даже тогда все бы привело к такому же финалу», — удрученно подумал он.
***
— Простите, в изнасиловании? — удивленно хлопнул глазами Алекс. — Ксении? Царь, я абсолютно уверен, что вы что-то не так поняли...
Но гневная физиономия Кекропа весьма наглядно намекала иномирцу на то, что чего-то тут не понимал именно он. Шестеренки в голове натужно заскрипели на повышенных оборотах в попытке решить возникшую задачу, но снова и снова упирались в одно и то же.
«Ошибка. Изнасилования не было в принципе», — тут же, даже не пытаясь перебрать имеющиеся факты, выдавал мозг.
— Я говорила, что он попытается все отрицать, — тихо произнесла Ксения, все так же не решаясь даже посмотреть в мою сторону.
— Да, Огнеликая. Говорила, — на скулах царя играли желваки в то время как лицо достаточно красноречиво выдавало желание отдать приказ убить иномирца на месте. — Расскажи еще раз, чтобы он услышал!
Магесса тяжело вздохнула и лишь затем, снатугой отрывая глаза от стены, уставилась куда-то Алексею под ноги.
— Вчера я провела этого человека по городу, как ты и приказал, о царь. Но вечером, когда мы остались одни — он тут же набросился на меня! — в голосе явственно проскользнуло отвращение, в то время как интонации тут же стали чуть более звонкими, вызывая внутри присутствующих гневный трепет. — Я пыталась отбиваться — но он заявил, что раз он должен спасти этот город, то я обязана ему подчиниться! Удовлетворять его всегда и везде, когда он только пожелает!
Ксения отставила ножку в сторону и обняла себя руками. Подбородок резко уткнулся в пол, в жесте отвращения отворачиваясь от Алексея.
— Я хотела его сжечь, о мой царь, но... — девушка на миг замешкалась, пытаясь подобрать слова и продолжила столь тихо, что иномирец едва-едва ее вообще расслышал. — Но не решилась! Ведь если он — спаситель Афин, то я бы обрекла этот город! И я... подчинилась. Уступила его требованиям, пусть мне и было неприятно! А утром, пока иномирец спал — улизнула и привела
Курортные романы с замужними дамами