размаха налетая на каменную стену несправедливого обвинения, сбивавшую все попытки тщательно проанализировать произошедшее вплоть до последнего кирпичика.
Алексей успел несколько раз до мелочей вспомнить предыдущий день и отлично понимал, что не сделал ровным счетом ничего, чем мог бы заслужить подобное отношение! Не обидел и не оскорбил магессу каким-нибудь случайно брошенным по незнанию замечанием.
Напротив — Алекс твердо был уверен, что Ксения действительно, уж простите за каламбур, воспылала к нему! Какой-то совершенно точно подлинной искоркой!
По мнению иномирца, у всего происходящего просто не было никакого смысла! У Ксении не было мотива — то есть ее принуждал кто-то еще. Но хоть какую-то власть над ней имел исключительно Кекроп.
Вот только зачем царю столь бессмысленно подставлять одного из героев? Который может оказаться тем самым спасителем его драгоценного города из пророчества, в которое в этом мире верят даже конченные дауны и аутисты!?
К тому моменту как Алексея снова эскортировали в тронный зал, в голове вертелось лишь какое-то невнятное объяснение, что, возможно, царь пытался обойти судьбу, выступив ее карательной дланью и не оставив Дмитрию иного выбора кроме как сыграть роль протагониста для Афин. Но даже сам иномирец прекрасно понимал, что все это выглядит уж слишком притянутым за уши.
Солнце уже опускалось к горизонту, но зал все еще производил всю ту же самую мрачную атмосферу. По сравнению с предыдущими визитами сюда — помещение выглядело совершенно голым и неестественным без большой когорты челяди, жадно ловящей каждое брошенное слово.
И по одному лишь взгляду на Дмитрия Алекс понял, что его песенка спета. Пареньку явно уже рассказали все, да еще и в красках. Глаза Димки смотрели на мужчину одновременно и с отвращением и с блеском надежды.
«Да оно и понятно», — тут же скривился Алексей. — «Если меня объявили лжегероем — то автоматом вытекает, что Димку ожидает великая судьба. Какой подросток откажется от перспективы стать великим героем и спасителем!? Особенно если вспомнить, что дома его ждала не слишком-то занятная карьера, которая, весьма вероятно, оставила бы в истории лишь один след — бюрократический. В виде кредитов за машину и квартиру да завещания для пары детишек.»
Это было проигрышное дело. Идеально подстроенное в самого начала. Не оставляющее Алексею ни единого шанса с учетом местной судебной системы, основывавшейся исключительно на слове царя.
— Я бы казнил этого выродка сам, но пророчество гласит, что он должен умереть от твоей руки, герой! — громогласно провозгласил свой приговор Кекроп, полностью миновав стадию где подсудимому представляют возможность оправдаться. Или хотя бы просто высказаться. — Принести меч для лжегероя!
Один из стражников отлип от стены и, вытащив свой гладиус из ножен, просто пренебрежительно бросил его на пол в двух шагах от ног Алексея.
Дмитрий тут же вытащил свой клинок.
И лишь сейчас, явственно почуяв угрозу для своей жизни, Алекс наконец-то осознал, что в Димке что-то изменилось. Какой-то страх во взгляде. Мозг иномирца начал пахать на повышенных оборотах, наконец-то найдя проблему, которую все же можно как-то решить.
Алексей прекрасно понимал, что стоит лишь ему поднять клинок и сойтись с парнем в поединке — и все будет решено. Притом совершенно не в его пользу. Димка попросту лучше умел махать шашкой. И надеяться на случайный изгиб судьбы, позволивший бы каким-то чудом хотя бы просто выжить — было совершенно не в стиле Алекса.
— Мне никто слова не давал, так что выскажусь хоть тебе! — пытаясь заставить голос не дрожать, начал Алексей, усаживаясь у меча на корточки, но совершенно не спеша взять его в руки. Надеясь, что чувство честного поединка вынудит Димку дать своему земляку хоть
Вика