песен — а там и за разговоры! И аккуратно, песня в обмен на продолжение темы, начну вытягивать!»
Алексей ненадолго задумался над тем, что именно исполнить и начал с той же самой вещи, которую сыграл в этом мире самой первой. Просто чтобы убедить архонта, что он — тот самый человек, что сидел за столом царя на приеме.
Теперь, как следует походив по городу и послушав местных музыкантов, Алекс мог бы абсолютно четко сказать, в чем было различие между ним и этими ребятами.
Иномирец попросту привык играть композиции. Цельное музыкальное произведение, в котором каждая нота — на своем месте. Выглаженное до идеала множеством повторений.
В то время как местные в большинстве своем попросту, как говориться, лабали. То есть просто извлекали ноты из своего инструмента, на ходу составляя их в нечто цельное. И вряд ли бы сумели повторить получившееся при всем желании.
Были, конечно, и те, кто исполнял именно композиции, но с учетом что до того, чтобы записать ноты на дворе еще не додумались — в итоге все решал исключительно талант и память исполнителя. У кого он был — тот играл во Дворце самому правителю. А все остальные по мере убывания способностей скатывались по карьерной лестнице вплоть до уличных музыкантов.
Но в целом, особого таланта, как Алексей понял еще годы назад — у него попросту не было. Иномирец играл для души, а не из-за способностей. А значит единственное, чем он брал свое в античном мире — это непривычность композиций для местных ушей.
Вот и сейчас Алекс в очередной раз заметил, как его немногочисленная публика замерла, не решаясь издавать ни звука. Будто ребятам, привыкшим к русским народным частушкам вдруг врубили панк-рок. И они попросту старались не отвлекать исполнителя ни единым жестом, не решаясь прерывать исполнение.
— Чудесная музыка, — глубоко вздохнула Мелания, одаривая Алексея совершенно новым, откровенным взглядом. Выдающим прожорливую кошку, готовую сожрать абсолютно все что только дадут и даже не икнуть при этом.
— Крайне восхитительно! — громко заявил Диметрий, сверкая восторженными глазами. — Не могу поверить, что наш царь мог с вами так поступить! Такой талант! Такая музыка! И так выбросить за порог!
— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, — с грустной полуулыбкой уцепился за возможность Алексей, напоказ откладывая сирингу чуть в сторону, но не убирая ее из виду своих собеседников. Невзначай пытаясь намекнуть, что концерт еще не окончен. — Вы, уважаемый, знакомы с теми обвинениями, что царь в меня бросил?
— К сожалению — да, — еле заметно кивнул архонт.
«Плохо. Улыбка тут же стала какой-то неестественной», — резануло глаз почти неуловимо изменившееся выражение. — «Будто приклеенная! Ну — политик он и в древние времена — политик. Сохраняй лицо или получи пинка под зад. Ладно, посмотрим, что получится сказать.»
— В таком случае, — как ни в чем ни бывало продолжил Алекс, — позвольте вас уверить — я невиновен! Уж не знаю зачем, но Ксения соврала царю!
— Огнеликая? Соврала? — звонко рассмеялась Мелания. — Прости, одаренный Аполлоном, но в это сложно поверить!
— Почему? — быстрее чем сработала мысль поинтересовался Алексей. — Почему все так уверены, что она не врет!?
— Она — Огнеликая, — недовольно скривившись ответил Диметрий.
— И? Она сжигает людей и еще что — и это обязывает ее все время говорить правду!? — несколько более раздраженно, чем следовало бы, спросил иномирец.
«Успокойся, мать твою!» — тут же заявил он сам себе. И мгновенно себе же возразил. — «Сам успокойся! Какого черта все так вцепились в слова этой лгуньи!? Если я
Ночь жриц