тебя, Эм. То, кто ты есть, слишком ценно, чтобы когда-либо потерять.
Я грустно улыбаюсь ему.
— Дэвид Андерсон, мне кажется, что вы сейчас практикуетесь в том, чтобы подловить меня.
— Эмили, - тихо произносит он. - Ты моя сестра, и поэтому я надеюсь, что мои слова имеют хоть какой-то вес.
Он смотрит мне в глаза.
— С тобой что-то случилось. Где-то, когда-то, в прошлом, что-то случилось. Что-то, о чем ты никогда мне не рассказывала. Что бы это ни было, оно сделало тебя безрадостной. Это заставило тебя отрезать часть себя от других людей. Я вижу это по тому, как ты ведешь себя с парнями, с которыми встречаешься... Ты всегда сдерживаешь часть себя. Я боюсь, что если ты никогда не отпустишь эту сдержанность, то никогда не будете по-настоящему счастлива.
Протест застревает у меня в горле, и по телу пробегает дрожь. Я знаю, что Дэвид замечает это, потому что он протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне, и бросает на меня смущенный взгляд, когда я отстраняюсь. Я делаю глубокий, болезненный вдох.
— Ты слишком хорошо меня знаешь, Дэвид.
— Эм? - спрашивает он.
— Я уже давно кого-то люблю, - тихо говорю я. – Но я не могу иметь такого человека. Я должна постараться сделать все возможное в своей жизни, учитывая это ограничение. Ты понимаешь?
— Почему же ты не можешь быть с ним?
— А ты так уверен, что это именно он? – поддразнивая, спрашиваю я.
— Эм, хотя я бы не стал забывать о случайных интрижках девушек с тобой, но я точно знаю, что ты слишком любишь мускулистых парней, чтобы биться исключительно за женскую команду.
Я смеюсь над этим и немного успокаиваюсь. Дэвид весело качает головой.
— Просто поверь мне, Дэйви. Я не могу быть с человеком, которого люблю, потому что это не в моих силах. Это не значит, что я не нуждаюсь в любви и внимании... Так что я получаю его там, где могу.
— Какой ценой, Эм?
— Очень высокой. Но я готова вынести ее ради любви.
— Это звучит как рецепт отсроченной боли на всю жизнь, Эм, - озабоченно говорит он.
— Не могу этого отрицать, сэр, - отвечаю я с легким вздохом.
Он подходит ближе и заключает меня в крепкие объятия, и я снова чувствую, как борюсь, когда его физическая близость сокрушает мою защиту.
— Эм, не плачь, - тихо говорит он. - Ты же знаешь, я всегда буду любить тебя.
И это самое худшее, что он может сказать, учитывая ситуацию. Бедный Дэвид. К счастью, у меня есть салфетки и экстренная косметика в сумочке, и продолжительный сеанс слез, сопровождаемый тихим восстановительным периодом рядом с ним на скамейке, успешно помогает мне прийти в себя, чтобы мы могли снова смешаться с другими гостями, не вызывая вопросов своим видом.
Я чувствую его пристальное внимание на протяжении всей трапезы и застольных речей. Я бессвязно болтаю с соседями по нашему столу, больше предоставляя Дэвиду вести разговор в течение всего свадебного ужина. Мне интереснее сейчас наблюдать за парами в зале, прикидывая, какие из них счастливы, а какие - нет. Я потягиваю вино, оценивая общее соотношение счастливых и несчастливых пар примерно как 50 на 50. Полагаю, нет ничего лучше чужой свадьбы, чтобы вывести трещинки отношений на чистую воду. Я играю с едой, не чувствуя ее вкуса, и откладываю в сторону, когда больше не чувствую голода.
После третьего бокала вина Дэвид наклоняется ко мне и легонько подталкивает локтем. Затем он шепчет:
— Алкоголь, конечно, помогает. Но только ненадолго. А вот танцы – это лучшее лекарство. Я буду танцевать с тобой
Мой лучший друг Кирюша