живота, вяло топорщился короткий и толстый член Мюллера. Мюллер схватил меня за волосы и в мгновение ока его гнусный член оказался в сантиметре от моих губ. - Фрау Олька! Открывать рот! Сос-ать! Инка зашептала мне в ухо: - Давай же милая! Потренируйся, как делать минет. Да не бойся ты, дурочка! Прямо перед моими глазами торчал член Мюллера. Он начал уже понемногу вытягиваться, и я рассмотрела, что из щели на бордовой головке показалась прозрачная капля. Как это гадко! Я закрыла глаза. Крайняя плоть мерзкого жирного мужика раздвинула мне губы. - Ротик открой! – прошептала мне на ухо Инна. - Фрау Олька! Та! Та! Теллайт! Пошшалста! Фрау Олька! - Сейчас он вынет его, а ты оберни зубки губами и сожми его, не сильно! Я задохнулась. Волосатые яйца Мюллера уперлись мне в подбородок. - Язычком, язычком навстречу и по кругу! Пощекочи его язычком... Где-то над моей головой по-немецки стонал Мюллер. - Дас ист фантастишь! - Яйца у него возьми в ладошку, им это приятно, - слышался голос наставницы. После того, как меня несколько раз чуть не вырвало, меня подняли и поставили на колени, уткнув лицом в кровать. Инна продолжала фиксировать меня за руку. - Фрау Олька! Ви не есть коффорить, и йа путет фасс наккасыффать. Вслед за этим, Мюллер начал меня лапать и шлепать ладонью по ягодицам, пока они не покраснели. Это было даже где-то приятно. - Не бойся, - услышала я голос Инны, - Он с резиночкой. - Какой еще резиночкой, - подумалось мне. И в этот момент, в меня вошел Карл Мюллер. Я зарычала. Но не от гнева, а от страсти. Инна наконец отпустила мою руку, и под непрерывное «О, фрау Олька» и «Дас ист фантастишь», мужи Инны имел меня минут двадцать и оставил совершенно опустошенной. Голой, стоящей на коленях перед Мюллеровской кроватью и перенесшей несколько сильнейших оргазмов.
Часть 2.
Жаркий климат Турции дает себя знать. Вот до чего же я дошла. Боже мой, позволила жирному немчику Мюллеру меня прямо вот так оттрахать. А до этого... Ну даже вспоминать не хочется. А тот мальчишка – турок? Я ведь позволила трахнуть себя туземному мальчику, который даже младше Виталика! Виталик... Что мне с ним делать? Это я размышляю на лежаке, с бокалом вина в руках. А рядом расположилась Инна. Когда наши мужчины вместе ушли купаться в море, она, хлебнув вина, опять принялась за свое: - Оль! Слушай... А давай ты разрешишь нам присутствовать, когда ты будешь ублажать своего Виталика. Это так возбуждающе! Тогда на балконе мы просто обкончались оба, с ног до головы. - Инна, вы развратники. Буржуазно-капиталистические извращенцы. Не думай, что если у вас со мной получилось, то я позволю вам развращать моего мальчика. Никогда этого не будет! - Ммм, какой сладенький у тебя Виталик! Так бы и съела его, маленького! Ну можно, мы просто посмотрим на все это, как тогда? - Чтобы он увидел вас, развратников? Да ни за что! Хорошо, что не разглядел он вас тогда. Не до того ему было тогда, - подумалось мне – Мальчик кончал, у него был оргазм... Как хорошо, что он не видел этих немецких швайнов. - Хочется тебе маленьких мальчиков, Инна, да? А знаешь... И тут я рассказала Инне то, что произошло у меня с турецким мальчиком. - Ну, ты даешь, подруга! «Скромница», тебя за ногу. Охренеть! Ты дала маленькому мальчугану?! - Ну я же говорю, так вышло... Неожиданно всё. Этот маленький подонок просто застал меня врасплох. Это не маленький мальчик, это маленький подонок. Он меня изнасиловал. Так что иди к тем раздевалкам, и будет тебе маленький мальчик. - Оль, пойдём вместе! Что-то
Оля Творогова