тебя была. В Лунном Колледже, конечно, встречались моральные уроды, но это были, так сказать, интеллектуальные, элитные уроды. Если бы они решили скользким нахрапом подкатить к девушке, то не стали бы вульгарно шлёпать её по заднице. Вместо этого, например, подсунули бы в её ванную радиоуправляемого игрушечного утёнка, запрограммированного в определённый момент подплыть и вместо обычных игр начать тыкаться клювиком в интимное место.
Собеседница фыркнула, прикрыв рот ладонью.
— Было?..
— В первые дни после ссоры с Дитбитом, когда меня пытались сделать персоной нон грата, — развела руками синеглазая. — Потом меня стали как-то побаиваться и подобных шалостей себе уже не позволяли.
— Представляю себе твоё состояние, — рассмеялась Гвен. — А что, ты дикарка с астероида, лишённая представления об условностях. Могла бы воспользоваться ситуацией и получить удовольствие.
У Никки был сконфуженный вид.
— Я вообще сначала подумала, что игрушка сломалась. Подплывает, вопреки программе, совсем вплотную, не отплывает, движения ещё какие-то странные.
В комнате прозвучал новый взрыв смеха.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Общение их длилось уже почти что неделю без малого.
Если первоначально Гвен довольно скептически отнеслась к идее приобретения бесплатного браслета-советчика, сочтя его очередной бессмысленной подачкой для инвалидов и способом для кого-то в правительстве отмыть часть заработанных на взятках денег, то с течением времени её отношение к «духу браслета» стало не то чтобы дружественным, но довольно терпимым.
Если первоначально темой их разговоров были личные хобби Гвен, из которых «браслетная фея» быстро сделала акцент на увлечении логическими головоломками и интеллектуальными интригами героев интерактивных сериалов — не иначе как в неуклюжей попытке поднять ей самооценку — то с течением времени разговоры съехали на более простую, но и более приятную тему воспоминаний о прошлом.
Во время общения с Никки она вообще ощущала себя частично вернувшейся в детство, не особо даже лицемерящей или притворяющейся, изображая из себя закадычную оной подружку. Как знать, не ради ли этого чувства старые байкеры-аксакалы часто тусуются среди молодёжи?
Гвен Элвуд недавно исполнилось двадцать девять, самый исход весны жизни, хотя с биологической точки зрения исход этот наступает несколькими годами раньше. Но люди так привязаны к цифрам — пока число в порядке «десятков» не сменится с двойки на тройку, мы не поверим, что случилось что-то необратимое.
Она была брюнеткой.
Короткая стрижка, тёмно-синие глаза с незначительным отливом в сирень. Осознав ещё в детстве, какой эстетический эффект могут добавлять к синеве лопнувшие глазные кровяные сосуды, она закрепила оттенок сирени при помощи специальных капель.
Довольно готичный облик.
И в то же время — совершенно бесперспективный в плане построения с кем-либо долговременных отношений. Суть в том, что, впридачу ко всему, Гвен была инвалидом.
Своеобразная врождённая аномалия строения нервной системы, которую довольно долго удавалось купировать в детстве, благодаря чему Гвен передвигалась по школе и улице хотя весьма медленно и неуверенно, но зато на своих двоих. Увы, после окончания школы уделом её стало прочное инвалидное кресло.
Это сузило круг её контактов.
С некоторой радостью освободившись от былого общения со школьными сверстниками, Гвен нырнула активно в липкую цифровую Паутину. Впрочем, и тут она предпочитала скорее несерьёзные виртуально-игровые проекты, чем сайты знакомств или философские форумы.
Это сузило круг её интересов.
Она стала значительно меньше двигаться и больше кушать, хотя и старалась неведомо зачем не располнеть окончательно. Тем не менее на её физической форме это сказалось, мужчина бы мог по свойственной им невнимательности ничего не заметить, но придирчивый женский взгляд неизбежно отметил бы кое-где лишние фунты.
Пара костылей всегда была в комнате неподалёку от кресла, изредка она
Этюд в розовых тонах