тем, что, похоже, кое-какие культурные коды в неё не впечатали, сочтя мусором предрассудков. Нет, в принципе, я согласен с ними, так даже значительно лучше?»
Он застонал вновь, стону его вторила тоненько Никки, протолкнув пальчик меж широко раздвинутых бёдер, к указательному пальчику присоединился мгновеньем позже и средний, а кончик большого пальца теребил всё быстрее с каждой секундой бусинку клитора.
— Ааа-ааа... ааа-ааа-ааах.
Свободная рука могущественнейшей из королев гуляла по её прекрасной груди, временами задерживаясь то на одном, то на другом соске, порою пощипывая один из них, а порою — застыв аккурат посреди вздымающихся бурно холмиков.
— М-миодо!..
Введя в себя резко пальчики глубже, задёргав вновь лихорадочно правой ладонью, Никки раскрыла глаза. Увидела словно бы затуманенно Миодо, увидела его действия, — и личико её искривилось в гримаске повыразительней прежнего, пальцы завибрировали сильнее.
— А-ах!..
Кажется, ко второму пальцу присоединился и третий, королева Николь запрокинула назад голову и закатила глаза, ему показалось даже, что кресло чуть пошатнулось. Этого быть не могло, голограммы бесплотны, но кто знает, на что способны сервисные программы?
Она закричала, фактически взвизгнула, задрожав всем своим телом, бёдра её раскинулись почти до предела, а нагие коленки её оказались в итоге едва ли не на подлокотниках кресла.
Тело её в кресле изогнулось дугой, почти мостиком, запульсировало, словно пропуская разряд в тысячу мегавольт, а потом — стало медленно обмякать.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Тебе понравилось.
Он не спрашивал. Просто констатировал факт, стоя в полуметре от Никки, тяжело дышащей девчонки, неспособной сфокусировать ни на чём взгляд.
— Мне... безумно понравилось. — Её потемневшие глаза вспыхнули. — Это неправильно, так не должно было быть, я даже в юности не была столь озабоченной, но... это случилось. Наверное, смесь влияния программ, желания сделать тебе приятное и отсутствия в подсознании некоторых культурных установок.
Никки прикусила губу.
— Занятно, я думала, у меня не будет больше никакой личной жизни.
Остановив на нём взгляд, она поспешно добавила:
— Нет, я не испытывала по этому поводу горечи, меня и всех нас спроектировали так, чтобы мы не досадовали об этом. Но, похоже, на уровне программного кода «неспособность грустить об отсутствии X» не тождественна «неспособности радоваться, если невероятнейшим образом X всё же получен».
Помедлив, Миодо вытянул вперёд руку, запустив пальцы в жемчужные волосы королевы Николь, почесав её затылок сквозь шевелюру, словно затылок котёнка. Та, не сопротивляясь, прикрыла глаза.
— Значит ли это, — робко предположил он, — что... ты теперь... снова стала зависимой от этих утраченных вроде бы чувств?
Она открыла глаза, такие пронзительно синие. Миодо осознал вдруг, что стоит совершенно вплотную к ней, а лицо его лишь в десяти сантиметрах от её лица.
— Этого я не говорила. Я...
— Но ты говорила, — шепнул он, наклонившись чуть ближе, — что одним из твоих мотивов было... желание сделать мне приятное. И ты... можешь мне сделать приятное прямо сейчас, Никки. Ведь можешь?
— Это... это неправильно. — Он поцеловал её в лоб, проведя рукой по её нежной груди, подумав, что надо будет всё-таки спросить потом, как достигается фактура осязательных ощущений. Девочка снова зажмурилась, он провёл пальцами по её животу. — Мио-одо...
— Если ты мне откажешь, это... мне нанесёт непоправимую психотравму. — Он поцеловал её снова, уже — в кончик носа. — Подумай. Первая в жизни девчонка, с которой установились столь доверительные отношения, которая так много о тебе знает, так тебя любит, так пленительна и прекрасна... и вдруг —
Интимная жизнь Сары Грин. Эпизод 1.