месяцами. Кристель была надёжно ослеплена ещё до того, как снова оказаться в своём глухом шлеме! Вслед за тем фрау Бакстер снова вставила в её уши затычки, отрезая от неё все звуки, кроме специально дозволенных, после чего наклеила поверх ушей новые заплатки, окончательно лишая её слуха. С того дня я так никогда и не видела больше её лица.
Затем фрау Бакстер отстегнула мою цепь от потолка клетки, после чего затащила меня обратно в мою новую обитель. Я подумала было, не рвануться ли мне бежать прямо сейчас, но решила отложить это до тех пор, пока как следует не обдумаю надёжный план бегства. Я рассудила, что, в лучшем случае, у меня будет всего попытка, и если она не удастся, меня будут заковывать ещё надёжнее.
Разобравшись со мной таким образом, фрау Бакстер вернулась к девушке и, без какого-либо сопротивления с её стороны, водворила на место всё, что только что из неё вынула. Разумеется, Кристель никак не могла избежать своей участи, но она, тем не менее, рыдала и умоляла жалобно, пока трубочки занимали место в её носу; и затем начала исторгать самые ужасные вопли из самых глубин своей души, пока фрау Бакстер запихивала обратно в неё шланг для кормления и кляп-заглушку. Девушка издала последний, захлёбывающийся и отчаянный, крик, после чего наступила полная тишина, нарушаемая лишь позвякиванием цепей, в которых она беспомощно дёргалась.
Всего через несколько минут бедняжка снова была полностью покрыта резиной и заперта в своей клетке. Тут же я начала планировать свой побег. Я попыталась вспомнить, видела ли я следы работ на входной двери от врезания новых замков, но так и не смогла вспомнить, и выругала себя мысленно за такую невнимательность. Я твёрдо решила, что с этих пор буду тщательно осматривать каждое место, мимо которого буду проходить, и запечатлевать его в мозгу на будущее.
Вечером меня снова покормили через шланг, но, к счастью, не стали ограничивать мою свободу ничем, кроме клетки и цепи на ошейнике. Взволнованная своим новым положением, я не могла сдержать своих сексуальных желаний; и, когда фрау Бакстер вышла из комнаты и погасила свет, даже бедняжка Кристель, запертая в своей клетке напротив меня, не помешала мне исследовать пальчиками собственное тело. Без корсета, который мне до этого приходилось носить, я чувствовала, как твердеют мои сосочки под чёрной кожей латекса, и играла пальчиком с покрытым резиной клитором. Массируя его одной рукой, другой я теребила свои сосочки; затем начала с силой пощипывать их, и вскоре мне даже захотелось впиться в них зубами, но ошейник не давал мне нагнуть голову так низко. Но даже так мне удавалось тискать свои груди под пленом резины и мять их так, чувствуя крепкую хватку сдавливавшего их латекса и тем самым усиливая свои ощущения.
Несмотря на то, что мою промежность запечатывала резина, и я не могла продавить её настолько, чтобы ввести пальчик себе во влагалище, я тем не менее ощутила нарастающий во мне оргазм. Наслаждаясь этим необыкновенным ощущением, я краем глаза заметила движение в клетке Кристель. Девушка лежала на полу, и её зад ритмично подёргивался взад-вперёд; я видела, как своими беспалыми кожаными кистями она пыталась ухватиться за стальную трубку, другим концом стараясь прижать её себе между ног. Даже в своём ужасном плену она могла испытывать какое-то подобие сексуального наслаждения! О, как же коварна была эта резина! Неужели и меня, как и её, ожидает её ужасный плен? Удастся ли мне устоять перед её непреодолимыми соблазнами? Глава Десятая
Время Ожидания
Понедельник и вторник не были богаты на события, и прошли вполне
Поздно, ласковая, поздно!