слова, я вышла из столовой и пошла, как было велено, в свою комнату. Убрав с постели пододеяльники, простыни и наволочки, я села на краю матраса, подперев голову руками и задумавшись о своём положении. Я сильно сомневалась, что мне разрешат видеться или общаться с Михаэлем, и по крайней мере на первое время мне придётся обойтись без него. Какие ещё ограничения наложит на меня эта кикимора, с полного одобрения и согласия моего отца?!
Минут через десять в комнату вошла фрау Бакстер, уже без жакета и с закатанными рукавами своей накрахмаленной белой блузки. Я поднялась с постели ей навстречу.
— Мы плодотворно побеседовали с твоим отцом, Селин, и я убедила его, что в течение ближайших дней для твоей же пользы будет лучше, если всё это время ты проведёшь в этой комнате, в моём распоряжении.
Обмякнув, я села обратно на кровать, гадая в смятении, на что ещё согласился мой отец в моё отсутствие.
— Я пристально наблюдала за твоим поведением и твоими манерами, — продолжала она. — включая твоё поведение за столом. Эти наблюдения, вкупе с тем, что твой отец рассказал мне о твоих выходках сексуального характера, вынуждают меня начать курс коррекции твоего поведения прямо сейчас, и как можно более строже.
Итак, мне предстояло оказаться пленницей в своей собственной комнате. Школьные занятия начинались только во вторник, через четыре дня, и повода попросить о снисхождении или сокращении срока моего заточения у меня не было. Меня обуял страх, и я рванулась мимо своей тюремщицы, желая как можно скорее поговорить с отцом. Он должен был понять, что он делает со мной. Фрау Бакстер отошла в сторону, и я уже думала было, что путь свободен; но с быстротой молнии она развернулась и цепко схватила меня за плечи, остановив меня на месте.
Так началось моё заточение. Глава 3. Переезд
В течение двух часов после этого я помогала своей гувернантке перетаскивать бельё, ковры, шторы и мебель из комнаты в комнату. Когда мы закончили, моя старая комната исчезла бесследно; моя будущая мучительница отобрала её у меня. Фрау Бакстер передумала и решила оставить мою любимую деревянную кровать себе, выдав мне взамен узкую железную постельку. Стоя спиной к окну, я смотрела, как она застилает своё новое ложе свежим бельём и накрывает её стёганым шёлковым покрывалом, извлечённым из одного из её необъятных чемоданов. Те располагались теперь в той самой комнате, которая когда-то предназначалась для неё самой.
Хоть она и осталась довольна шторами, которые мы для неё подобрали, она, тем не менее, тщательно измерила окно. Затем я помогла ей распаковать оба её чемодана, содержимое которых она переложила в шкаф и комод. Покончив со всем этим, она повернулась ко мне.
— Теперь же, Селин, отправляйся в ванную, раздевайся и прими долгий душ. И мойся как следует! Когда я закончу здесь свои приготовления и приду к тебе, я ожидаю увидеть тебя безупречно чистой и готовой к моему осмотру.
— А Вы уже решили, что я надену после этого? — осведомилась я в глупой попытке сарказма.
— Никакой одежды с собой не бери, девчонка! — отрезала она. — Как только ты завершишь своё омовение, я принесу тебе новый комплект.
«Новый комплект»?! Я и представить себе не могла, что это могло бы быть. Мне тут же вспомнилась карикатура с французскими школьницами: чистенькие и опрятные, они шли строем за своими гувернантками, в своих голубеньких формах и соломенных шляпках. При этой мысли мне стало смешно, но вместе с тем горько. Неужели отец решил одеть меня во что-то похожее? Или это будет что-то строгое и
Школа 23-я и 24-я часть