Действительно, объяснить это было не просто. Я пообещал ей обратную услугу.
— Я подлижу тебе... Давай?
Взгляд сестры смягчился. Помниться, она поведала мне, что Митрич порой делал ей это, хотя и не продолжительно, словно чего-то стыдясь. Зато сам напрашивался на глубокий минет!
— Ладно... - ее взгляд смягчился.
Я стоял на коленях на кровати, а Вероника, склонившись, опираясь только на локти, перевела мой гордо торчащий член в положение под нужный угол и я тут же ощутил горячую влажность ее ротика. Она обхватила только головку, прижимая ее язычком к небу, в то время как губы сделали несколько сосущих движений.
Волосы полностью закрывали от меня ее голову и лицо, и я лишь мог пригладить их, а хотелось видеть ее лицо, и губы, увлеченные этим делом.
Пульсировала головка в ее губах, рот Веронички наполнился тягучей слюной, и она оторвалась от своего занятия, приподнимаясь на мой уровень.
Мы смотрели друг другу в глаза.
— Все, доволен?! – спросила она.
Я кивнул, хотя, конечно, мне хотелось большего. Теперь, стал быть, я должен был исполнить свое обещание, но...
Вероника вновь ушла вниз, и на сей раз я ощутил, как мой член проник в полость ее ротика куда как дальше. До половины уж точно...
Я аж затрепетал весь от такого доверия с ее стороны!
Я пробежался мягкими массирующими движениями вдоль ее спины, дотянулся до надутых ягодиц, стиснув их, и вновь вернулся к плечам, после чего запустил ладони под корпус, прихватывая провисшую грудь.
От того, что соски Вероники были напряжены, я испытал словно эйфорию, что придавало мне силы и психологического перевеса. Ну что такого постыдного в оральном удовольствии? Да и сама Вероника, кажется, была возбуждена не меньше моего...
Я вновь обвел руками ее плечи, и плотно закрепил ладони на ее затылке.
Некоторая беспомощность Вероники в тот момент придала мне новых сил, и я накатил на ее лицо тазом, пропихивая свой орган удовольствия ей глубоко в рот. Вероника не сопротивлялась и даже не отнекивалась от того, что ей надлежало делать.
Но я-то понимал, что это вызовет ее негодование, а потому в какой-то момент, переступая через свое удовольствие и эгоизм, оттянул сестру назад, высвобождая из ее ротика свой член.
Она словно бы очнулась от какого-то сна: рот все еще широко открыт, глаза – распахнуты... ей не хватало воздуха, но еще сильнее хотелось разрядиться какой-нибудь гневной тирадой в отношении моего хамства!
Я же, опережая ее, успел заключить ее голову в свои руки, и глядя ей точно в зрачки, произнес:
— Спасибо!
И вот я уже целую эти самые губы, а Вероника словно бы еще пытается ухватить ими хоть сколько-то воздуха, и я ощущаю жар ее дыхания на своем лице.
В моих висках стучит прилив крови, и я буквально ощущаю, как бьется в груди ее сердце! Не остановилось бы...
В какой-то между нами наступает пауза. Пользуясь ею, Вероника опускается на спину, и ее влажная промежность оказывается у моего лица.
Она широко разводит ноги, поджатые в коленях, чтобы и я мог исполнить свои обещания.
Особого опыта в подобном у меня не имелось. Пару раз, желая разогнать Ритку, я прибегал к куни, но... Рита отчего-то стыдилась этого еще больше, чем моего предложения о минете, и более я ей не предлагал подобного.
А Вероника, напротив, только и ждала «оральщины». Как я мог отказать ей? И данное ранее слово здесь не при чем...
В какой-то момент меня вновь стали одолевать муки совести: то, что происходило между нами, братом и сестрой, было аморально и грешно! Но прикусить себе язык именно
Искушения взрослой жизни. Часть I. Ольга