житейских мелочах, не поминая даже о прошедшей ночи. Параллельно сестра еще наводила и утренний марафет, ведь работу никто не отменял.
Неожиданно на кухню вошла младшая Кристина, что на секундочку ввело нас в ступор.
— Кристинка, а ты чего так рано? – моя сестра, искусная любовница, превратилась в заботливую мать.
Девчуля, в которой было больше от папы, зыркала на меня с недоумением.
— Дядя Сережа, а когда ты пришел?
Я улыбнулся ей, как всякий раз при встрече.
— Ночью...
Кристина задала новый вопрос.
— И ты всю ночь у нас ночевал?
Я ощутил, как сжалось нутро у вероники, да я и сам струханул: а что если малая все слышала, а то и видела?
— Всю... - я попытался придать голосу беспечности.
— Ура! – неожиданно почему так обрадовалась девочка, и убежала в свою комнату.
Вероника с облегчением рассмеялась, и я, шутя, боднул ее в живот...
. .. На работу я уже ехал один, слушая утреннее радио. Пробки не долго сдерживали меня, но стоило им организоваться на каком-то перекрестке, я тотчас вспоминал о проведенной ночи с сестрой.
Во мне все еще шла внутренняя борьба с искушением и совестью.
Что при этом было на душе у Вероники, я знать не хотел.
Потому что боялся оказаться прав в той части, что она все же осудит наши с ней слабости.
Неожиданно зазвонил телефон, и если бы не пробка впереди, я бы проигнорил звонок. Тем более, абонент был мне не приятен. Даже из мужской солидарности.
— Да, Митрич!
— Серега, здорово...
— Здорово, здорово...
— Как жизнь? – голос его отдавал вчерашним перегаром даже на расстоянии.
— На работу добираюсь... Что-то важное? А то я в пути...
— Да... - Митрич подбирал слова. – Просто я тут с Вероникой вчера...
— Да, я в курсе...
Он насторожился. Ему было важно мое к нему доверие и расположение.
— Серега, ты только не подумай, что... Я сам понял, что... ну как все вышло, в общем...
Мне было пофик... Если Вероника решит простить его после вчерашнего, я не стану возражать. Если нет, то это будет справедливо! Для себя я уже давно решил, что пить вместе с ним не буду.
— Слышишь, Серый, ты мне вот скажи...
Я двигался по проспекту в потоке пробок с черепашьей скоростью.
— Вот скажи, если знаешь... просто ответь...
— Ну?
— Вот у ней... У Вероники... Вот есть кто-то, а?
Я вбился затылком в подголовник.
— Митрич, ты и сейчас бухой по ходу?
— Да я вчера тут... до утра, короч... Мысли терзают...
Я вздохнул.
— Так ты знаешь, или нет?
— Знаешь, про это мы с ней не говорили...
Митрич тяжело дышал.
— Просто ответь... даже если знаешь, но чтобы меня не терзать...
Сейчас я все больше испытывал к нему отвращение.
— Просто... - пыхтел Митрич. – Не может она одна, без мужика-то... Чую, что не я у нее один... Не может она быть одна...
Я встал на светофоре первым. Это был последний крупный перекресток.
— Да, Митрич, порой бывает тяжело, но справляется...
В голове всплыла та самая сцена, которую, впрочем, я сам себе надумал: вероника, встав холмиком, оставила зад кверху, стимулируя свои губочки пальчиками...
— Она же у меня такая... Такая... О, эта ее попка... Эти ее сиси....
Он прямо читал мои мысли в тот момент, и я почувствовал, как напряжение стало наплывать на мой член.
— А у меня. .. пф-ф-ф... не вышло... Я хотел с ней быть вчера... А не вышло... И не только вчера, Серега... беда, беда...
Я вдруг вспомнил гневное проклятие-пожелание сестры, адресованное Митричу: «Надеюсь, импотент!», и ощутил некое злорадство. И презрение к тому, кто посмел поднять руку на женщину, расписываясь в своем бессилии...
Люблю твой взгляд