прижимался к моей точке g. Это само по себе восхитительно, но когда она добавляет свой язык и губы к моему клитору, моя спина выгибается, и я не могу удержаться, я начинаю стонать, громко, конвульсивно в такт ее облизываниям. Это не займет много времени, чтобы еще один сокрушительный кульминационный момент овладел мной. Когда я наконец открываю глаза, то вижу, что Лекси смотрит на меня из-за изгиба моей головы. Она широко улыбается и все еще держит палец, погруженный в меня до предела.
— О... о боже... Лекси... боже" - это все, что я могу сказать.
Потом я судорожно кричу, когда она вынимает палец. Она скользит вверх по моему животу, пока не прижимается животом к моим половым губам, но потом останавливается и кладет голову мне на грудь, протягивая руку, чтобы обнять меня. Мне удается поднять руки, чтобы обхватить ее за лопатки, и мы снова некоторое время не двигаемся. — О чем ты думаешь? - наконец выговариваю я.
— О двух вещах, Робс.
— Каких?
— Во-первых, ты первая девушка, которую я увидела голой. Ты первая девушка, с которой я занималась любовью. И ты единственная, которую я когда-либо полюблю.
Я делаю глубокий вдох.
— А вторая вещь? - спрашиваю я, напуганная мощью смысла того, что она только что сказала.
Она поднимает голову и озорно улыбается мне.
— А во-вторых, я голодна. Пойдем готовить ужин.
Она смеется над моим недоверчивым взглядом и протягивает мне рубашку.
— Вот кухонное правило на сегодняшний вечер для тебя - только топ и никаких трусиков. Потому что я хочу, чтобы у меня была возможность надрать твою прекрасную задницу.
Я сажусь, чтобы натянуть футболку, и Лекси протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Я дрожу после моего последнего оргазма, и она обнимает меня, чтобы отвести на кухню, где усаживает на стул.
— Лекси?- спрашиваю я через некоторое время.
— Да, Робс? - отвечает она, роясь в шкафу в поисках макарон.
— Я люблю тебя.
Она перестает рыться и поворачивает голову, чтобы одарить меня загадочной улыбкой.
— Я знаю, тыковка.
Я слегка откидываюсь в кресле.
— Я имела в виду то, что сказала раньше, Лекс. Теперь все по-настоящему. Теперь мне некуда бежать.
Она выпрямляется и подходит ко мне. Прежде чем я успеваю понять, что она делает, она уже сидит у меня на коленях, оседлав меня, обхватив мою голову руками, заставляя меня смотреть ей в глаза.
— Робин. Послушай меня.
Она отпускает мою голову и берет одну из моих рук, кладя ее между своих грудей над сердцем.
— Сегодня я тебя не трахала. Я не позволила тебе соблазнить меня сегодня. Я, конечно, не позволила тебе насиловать меня, и я надеюсь, что не насиловала тебя. Для меня это было занятие любовью... самая лучшая любовь, которая у меня когда-либо была. Многие этого не поймут. Они бы назвали это инцестом. Я называю это любовью, и мне это кажется правильным. Не знаю, когда я начала думать о тебе иначе, чем о сестре, но когда-то это случилось, и теперь между нами все открыто. Я не хочу никого другого, и я не хочу ничего другого, кроме той жизни, которая есть у нас с тобой.
Я крепко прижимаю ее к себе, и она быстро целует меня. Затем, когда она пытается слезть с моих колен, я хватаю ее за бедра и удерживаю. Она вопросительно смотрит на меня.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, что это не было обольщением. Для меня это тоже было занятием любовью, - тихо говорю я. - Я так давно хотел тебя, что даже не помню, когда это началось. Ты всегда была рядом со
Детишки