— А в короткой лучше. Особенно, если без трусов. А ты в трусах?
— Не-а. Голый! И стояк, ух. Сегодня кончил два раза, и хоть бы хны.
— А у тебя волосы растут? Ну, там?
— Растут!
— А у тебя?
— Полно! И там, и в подмышках. Тетка говорит, надо брить, рано волосы стали расти.
— Не брей.
— Почему?
— С волосами зимой теплее!
Ленка засмеялась.
— Ладно! У нас, вообще-то тридцать пять.
— Слышал. Ты одевайся теплее.
— Я вообще-то сильная, ты помнишь?
— Конечно, помню! Как мы в домике твоем друг друга онанизму учили!
— А дом стоит?
— Нет. Сломали недавно.
— Жаль.
— Да.
— А давай, как тогда?
— Подрочим?
— Ага!
Когда-то уже давно, Вовка Макаров заметил двух необычных девочек. Они с силой сжимали ножки, при этом тряслись, а потом довольно улыбались. Все это происходило прямо в классе на уроках, когда девочки были уверены, что их не вызовут. Одной из этих трясуний и была Ленка Година. Когда Вовка познакомился с ней поближе, то они часто уединялись в Ленкином деревянном доме и предавались всем наслаждениям, доступным школьникам, то есть пили чай с пирожками и занимались онанизмом. Но в марте-месяце ее мать напилась и замерзла недалеко от дома, не дойдя до дома пары десятков метров. Сестра ее матери забрала Ленку в Сыктывкар, и с тех пор они не виделись, а только изредка перезванивались. И вот Макаров позвонил снова. Они, конечно, повзрослели, но цели остались общими: доставить себе и друг другу удовольствие.
— Лен, может, тебе лечь?
— Не могу. Телефон не дотянется.
— Тогда сядь. Есть на что?
— Есть. Табуретка. Села!
— Расскажи, какие у тебя новости.
— Не знаю... а вот, клитор растет! Болтается, как маленький член. Как у тебя раньше, как тогда в нашем домике.
— Зажимать ногами стало удобней?
— Намного! Даже пригибаться не нужно. Только трусы мешают.
— Ты и в школу без трусов ходишь?
— Нет, в школе в трусах, а вот дома сразу снимаю. Тетка приходит в пять, а я к этому времени уже раз пять кончу.
— Вам, девушкам легче. А вот мужикам ждать приходится, пока снова встанет.
— А как же раньше ты зажимал член ногами?
— Да, зажимал. А теперь не могу. Встает. А у тебя клитор встает, когда ты хочешь?
— Он потом встает, если его потеребить.
— Значит, если ты представишь себе голого мужика, то у тебя не встанет? Интересно! А сны про мужчин тебе снятся?
— Не помню. Просто мужчины снятся, конечно.
— А школьники?
— Эти чурки тупые? Ну, нет! Ты мне снишься. Как мы сидим в моем старом доме и чай пьем.
Она вдруг всхлипнула.
— Я домой хочу! Надоело мне тут до смерти!
— Лен, не надо! Я не умею успокаивать. Хочешь, я маму попрошу, и, если она разрешит, ты приедешь к нам на зимние каникулы, а, может, и на летние? А?
— Хочу, Вовка, ох как хочу!
— Ты только не реви, Лен. Завтра же поговорю.
Помолчали.
— Тогда, Вов, я спать пойду, – сказала Ленка и задышала.
— Лен, ты дрочишь?
Но в ответ Макаров только услышал: пип-пип-пип. Ленка первой повесила трубку.
Вовка тоже улегся, хотел сразу заснуть, но мысль о том, что Ленка сейчас не спит, а дрочит свой клитор, раз за разом доводя себя до оргазма, заставила его зажать влажный член в кулаке со всеми вытекающими из него последствиями...
Утром за завтраком Макаров, слегка заикаясь от волнения, изложил маме главную идею новогодних каникул. Мама долго не думала.
— Пусть приезжает! – сказала она и засобиралась на работу.
Что-то она легко согласилась, подумал Вовка, нет ли тут какого-нибудь подвоха?
Трах в слепую. Часть 1.