сторону, неумело тыкал мне в пах эрегированным членом. Я не собиралась помогать ему, но время работало против меня... Мне пришлось надавить ему на плечи, чтобы он присел, а затем отыскала его член. Ухватив его наощупь, я подняла одну ногу. Не знаю, как там так быстро управились герои Бунина... Может быть дама была гораздо выше, чем главный герой. А ещё очень недоставало смазки, нам обоим было просто больно... Мы стояли рядом, а неопытный Донников держал меня за бёдра под юбкой и тяжело и отрывисто пыхтел. И мне, и ему было неудобно, неприятно и стыдно. К тому же у меня от отчаяния всё свело внутри спазмом. Донников постепенно приноровился делать небольшие движения. Его орган выделял смазку и всё глубже проникал внутрь меня. В какой-то момент он охнул, дёрнулся и вошёл в меня полностью. Я чувствовала, как напрягается и дёргается внутри меня его плоть. Дальше было всё по Бунину. Он, тяжело дыша, приник к моему плечу и прижал губы к моей шее, а я освободилась от него и, оправив юбку, направилась к двери, которая была заперта.
На Донникова я не хотела смотреть, но я видела, как он смущён, и как трясутся его руки, когда он открывал ключом дверь. Тем не менее, он не удержался от того, чтобы сказать:
— Спасибо, Инна Павловна. Теперь я знаю, ЧТО главное в творчестве Бунина.
Учитель математики. Часть 2