почти рядом, он, получается, смотрел мне под стол. Я усмехнулась. Мальчишка смотрит на мои ноги! В голове у меня мгновенно возник план. Ты развлекаешься, Донников? Я тоже развлекусь!
Я рассказываю классу о поэтах Серебряного века. Такая знакомая и такая позабытая душевная боль тонких интеллектуалов начала прошлого века невольно отзывается волшебством чувств в моей душе.
Под лаской плюшевого пледа
Вчерашний вызываю сон.
Что это было? – Чья победа?
Кто побеждён?
Ты весь внимание, Донников. Тебе нравится тёмный возбуждающий цвет моих колготок? Это колготки с имитацией чулок, но пока ты этого не видишь. Ты видишь, я немного раздвинула колени. Совсем немного, но в твоём взгляде тут же отразилась притягательная глубина тьмы между моих бёдер. Смотри внимательно, Донников!
Кто был охотник? Кто – добыча?
Всё дьявольски-наоборот!
Что понял, длительно мурлыча,
Сибирский кот?
Ты уже понял, Донников, что это всё для тебя. Сейчас ты убедишься в том, что всё это не случайно. Подумай, что значит – «наоборот»? Лезь своим взглядом мне между ног, Донников. Ловушки – они бывают разные. Ты уже видишь вырез на моих колготках? Как красиво тёмная резиночка оттеняет мою гладкую кожу?
В том поединке своеволий
Кто, в чьей руке был только мяч?
Чьё сердце – Ваше ли, моё ли –
Летело вскачь?
Я вижу, ты побагровел, Донников. Я раздвинула бёдра достаточно, и твой взгляд добрался до моих белых трусиков. Никто этого не видит, только ты. Ты жалок Донников. Ты жалок со своим зеркалом в дрожащих от волнения руках под столом. Я медленно свожу колени, слегка. Медленно развожу. Ты попался, Донников, в мою мышеловку. И сейчас ты это испытаешь.
И всё-таки – что ж это было?
Чего так хочется и жаль?
Так и не знаю: победила ль?
Побеждена ль?
— Донников! К доске.
Он вздрогнул и с ужасом посмотрел на меня. Да-да, братец. Сейчас ты выйдешь к доске, и весь класс увидит, как топорщатся брюки под напором твоей эрекции. Не сомневаюсь, что она у тебя там есть. Ты уже прочувствовал весь позор ситуации? Вот так, Донников!
— Донников! Ты что, не слышишь? Встань.
Он побледнев, вперил в меня тяжёлый взгляд исподлобья, но не двинулся с места.
— Зачем?
— Затем, что учитель вызвал тебя к доске.
В классе поднялся шум. Все с удивлением взирали на нас. Донников сидел неподвижно. Внезапно он усмехнулся какой-то болезненной ухмылкой и, не сводя с меня своего взгляда, в тишине замершего от удивления класса, продекламировал:
Я — раб, и был рабом покорным
Прекраснейшей из всех цариц.
Пред взором, пламенным и черным,
Я молча повергался ниц.
Я лобызал следы сандалий
На влажном утреннем песке.
Меня мечтанья опьяняли,
Когда царица шла к реке.
Он встал и, держа перед собой свой рюкзак, быстро вышел из класса под смех и аплодисменты учеников. Я была опозорена. Вот так, очень элегантно и максимально болезненно, стихами Брюсова, Донников отомстил мне. А что будет, когда в классе прочитают это стихотворение до конца? Они уже сейчас поняли, что я взъелась на Донникова на пустом месте, что я мщу ему за что-то... Какой наглец! Какой интеллектуальный подонок!
— Родителей в школу, Донников! – крикнула я ему вслед. Но это уже ничего не могло изменить.
***
Где-то там, над крышей моего дома, бессмысленно и холодно светит луна. Если долго смотреть на неё, можно стать идиотом... Стоп! Я засыпаю. Не вовремя. Где ты, моя куколка? Сиренево-красным угольком тускло светит ночник, оранжевые огоньки ароматических свечей исторгают тёплый вкусный дым. В тишине попискивает трубка, когда я набираю номер.
— Алло...
— Инна Павловна, извините, что разбудил вас.
Я почти воочию вижу, как она лежит в кровати рядом с мужем. Муж что-то бурчит от моего неурочного звонка. Инна Павловна не хочет, чтобы наш разговор был
Людка. Начало.