Химичка Татьяна Матвеевна, задрав подол и засунув руку себе в трусы, прокомментировала
— Бурная у них реакция. Девочки, может быть нам надо было к нему сразу нескольким пойти?
Завуч Маргарита Николаевна покачала головой
— Завтра Наталья Петровна всё расскажет, тогда и будем решать.
Химичка не сдержалась
— Ага. Ещё педсовет соберём.
Директриса отрубила
— Надо будет - соберём. И вообще всем молчать. Кто не хочет слушать - на выход. Татьяна, вынь руку из трусов. Ты других провоцируешь.
Химичка огрызнулась
— Моя пизда, что хочу, то и делаю. Не нравится - не смотрите. А сами-то, сами. Эх, вы, только бы на самую молодую наезжать.
Маргарита Николаевна стыдливо вытащила руку из своих трусов
— Просто что-то зачесалось.
Самая старшая Софья Никитична пробормотала себе под нос да так тихо, что все услышали
— Случайно зачесалось. Как же. У меня самой случайно чешется, трусы промокли. - Махнула рукой. - Да пошли вы! Сдерживать себя, чтобы потом живот болел?
Она демонстративно задрала подол, до колен стянула с себя трусы и села на стул, широко расставив ноги.
— Кто как, а я подрочу.
Это стало сигналом к всеобщему онанизму в исполнении коллектива учителей двадцать первой восьмилетней школы Орлово-Розовского сельского поселения.
Ничего этого Пашка с Натальей не знали. Вылизав Наташкину пизду до блеска и заставив женщину кончить пару раз, Пашка задрал Наткины ноги себе на плечи и выпустил наружу зверя. Проще говоря дал ему волю. И тот, принюхавшись и пару раз для проверки ткнувшись в вульву и чуть пониже её, туда, где между ягодиц пряталась другая дырочка, без сомнения тоже достойная его внимания, плавно раздвинул половые губки липкие от выступившей смазки, легко нырнул вглубь, скользнул в самую глубину, чувствительным венчиком головки ощущая каждую складочку влагалища, упёрся в шейку матки. Наташка практически сидела, поэтому её влагалище сжалось, став мелким и узким. Наташка, почувствовав вторжение этого совсем не маленького орудия, растянувшего её красотулю, удовлетворённо охнула и задвигала тазом навстречу агрессору. Да какой там агрессор? Гость желанный, день и ночь так долго жданный. Еблись молча. Тишину класса нарушали лишь редкие ахи и охи Наташки, ла редкие Пашкины взрыкивания. Наташка наоралась вволю и теперь больше молчала, а Пашке чего орать? Не его же ебут.
— Паша! Паша! Ну кончай! Я уже не могу! У меня всё сухо.
— У тебя крем какой-нибудь есть? - Пашка оставил в покое партнёршу. - Давай смажем.
Наташка порылась в сумочке.
— Где-то здесь был крем. Да чёрт, где жн он?
Женская сумочка это какое-то подобие Бермудского треугольника. Что попало - то пропало. А сколько всего туда вмещается. Казалось бы: маленькая дамская сумочка, в которую и булку хлеба не втолкнуть, а вот поди же ты, сколько всего туда влезает и пропадает, канув в этот пространственный карман. Но женщина знает, что где-то там, где ничего сразу не найти, есть требуемое. И что она делает? Правильно. Просто вытряхает содержимое сумочки на стол. Или куда придётся.
Наташка издала вопль команчей, содравших скальп с бледнолицего.
— Вот! Вот! Знала же, что есть! Паш, ложись.
Толкнула Пашку в грудь, заставив его лечь на стол, выдавила из тюбика немного крема на залупу. Подумала и добавила ещё. Кашу маслом не испортишь. Слегка присев обильно смазала свою писюлю. Не давая Пашке опомниться, влезла на стол и нависла над парнем
— Хорошо поставь, я сяду.
Оседлав горячего жеребца, запрыгала, заскакала, комментируя свои скачки.
— Ох! Ах! Хорошо! Как хорошо! Паша! Пашенька! Жопу, жопу возьми! Крепко! Ещё сильнее!
Наташка скакала, изредка останавливаясь. Отдыхала пару минут и снова начинала скакать. Помотала головой, хлестнув распущенными волосами
Отвязанная проститутка ? 3