— Что вам нужно? - спокойно спросил я. — Я от Павла Степаныча. — Ясно. Прошу освободить мой кабинет, - сказал я, хотя так хотелось послать её в то место, откуда и появляются все дети, но не мог говорить открыто, так как за нашими компьютерами сидела медсестра. Иногда техника среднего мед персонала откровенно тупила, и наши врачи разрешали работать в ординаторской.
— Но мы договорились, - пролепетала женщина, это был другой тон, это была речь провинившейся маленькой девочки. — Со мной никто не договаривался. Освободите кабинет. Медсестра почуяв неладное, закрыла документы на экране, взяла охапку историй болезни и тактично вышла. — Вы не можете так поступить, у нас договорённость с вашим главным, - держалась на своём женщина. — Меня не волнует! Я сегодня дежурю, и оформлять вас не буду. Приходите в понедельник. Вы свободны. Вот теперь я увидел изменения в лице, и тихий котёнок снова превратился в пантеру, ту самую стерву, которая сама скрылась с места недавнего ДТП.
— Вам дорого ваше место? Я работаю журналистом. Захочу - сотру вас в порошок. Будь я пугливым доктором - испугался бы, нет ничего страшнее журналистов, которые зачастую бывают предвзятые и могут управлять толпой. Но хоть и являлся относительно молодым врачом, эти слова никак не тронули мои центры страха в голове. Вспомнив, что наш шеф (то есть глав врач) сказал, что пациент будет моим я догадался какая операция ожидает пока неизвестного мне пациента. Я вздохнул и улыбаясь спросил: — Какая операция нужна вам?
Женщина мигом убрала маску злости и, нарисовав искусственную улыбку, ответила: — То-то же. У моего… начальника проблема. Обожаю, когда ходят вокруг, да около. И кстати, эта странная пауза перед “начальником” наводила меня на мысль, что это не просто её начальник. Обычно даже жене сложно привести мужа на приём к андрологу. — Какая проблема?
Я до сих пор стоял у двери, а эта деловая дама закинула одну ножку в кожаном длинном сапоге на другую. Через расстёгнутую шубу, я рассмотрел её подтянутую фигурку, и как красиво смотрелось подобие платка, завязанного вокруг шеи на манер шарфика. — У начальника некоторые аномалии...пениса, говорят только вы такое лечите. Всё ясно, кроме меня вылечить её любовника не сможет, а любовник он без всяких сомнений. — У вас есть муж? - спросил я. — Какое это имеет значение? — Простите, я не смогу вам помочь, ищите другого уролога. — Но мой шеф уже здесь, в больнице.
— Ничего страшного, машина у вас есть, кстати, будьте добры оплатить мне восстановление моей машины. — Он уже оформился, с минуты на минуту будет здесь, - тараторила она, игнорируя мои претензии. — Как оформился?! - удивился я. — А вот так. — Ну тогда ищите урологов, я вам делать операцию не собираюсь. — Вы обязаны! — Я вам ничего не обязан. И глав врач мне не указ. До свидания.
Я видел эти раздувающиеся в гневе ноздри, этот подскок на стуле. А какие широкие карие глазища за большими очками. И смешно и страшно смотреть на женщину, которая вмиг потеряла свою власть над ситуацией. И чтобы не слышать эти угрозы с трёхэтажным русским матом её пискляывам голосом, пришлось закрыть дверь и уйти в приёмный покой. Звонок уже моего шефа, то бишь главного врача не заставил долго ждать.
— Палыч! Ты совсем охренел? Павел Степаныч был человеком простым и близким к “среднему классу” больницы, так что можно было говорить откровенно, но естественно сохраняя субординацию: — Павел Степанович. Я из принципа не возьмусь за эту наглую бабу, мало того, что она поцарапала мне машину, так ещё прелюдно обвинила меня в интернете. Задета моя репутация. — Это ж баба, что
Дружба