— Нееет, ни сколечко! Наоборот приятно. Я просто уже давно живу без родителей и меня как-то по-особому тянет к людям старше меня.
Мы вышли на улицу и продолжили в общем-то обычный для такого случая разговор. Для таких масштабов города путь оказался «долгим». Минут за десять мы дошли до аккуратного домика, обшитого сайдингом.
— Вот моё жилище!
Катя открыла дверь и жестом пригласила войти. В прихожей пахло уютной деревенской избой. Видимо, дом был старый из кругляка, обшитый снаружи сайдингом, а изнутри вагонкой. Запах дерева и деревенской древности располагал к неспешному времяпрепровождению и отдыху.
— Как у тебя вкусно пахнет!
— Как? Еще же я ничего не готовила.
— Пахнет деревней и мёдом. Навевает воспоминания из детства.
— Ах, вот вы... ой, ты...о чём. Да, дом старый, но еще крепкий. Администрация тут мне ремонт сделала. Все есть и жить можно.
Катя повесила свое пальто и я опять получил дозу шока. Теплый свитер облегал ее фигуру, подчеркивая достаточно крупную грудь и тонкую талию. Но дальше! За краем черной юбочки мини и краем ботфорт открывались полоски обтянутых черным капроном ножек. Это женское оружие когда-нибудь меня убьёт окончательно. Так захотелось трогать эти ножки! Но мало того! Катя принялась стягивать с себя ботфорты. Одной рукой она оперлась о стену, а другой стягивала сапог. Её ножка еще более оголилась под задравшейся кверху юбочкой. Катя не привыкла к присутствию в ее доме посторонних, и поэтому двигалась в привычной манере, не обращая внимания на то, что открывает моим глазам больше, чем позволено постороннему.
Я быстро поставил пакет на пол и опустился перед ней на колено, взявшись за сапог.
— Позволь я тебе помогу.
Катя только сейчас обратила внимание, что я так низко, а юбка так высоко. Она попыталась рукой одернуть край одежды, но тщетно – все осталось на своих местах. Я потянул за каблук и ботфорт плавно соскользнул с ножки, оставив в воздухе аромат кожи и еще чего-то женского. Катя стояла и молча, заворожено, смотрела на мои действия. Потом она протянула мне другую ногу и так же молча проследила за мной.
— Мне никогда никто так не делал, - произнесла девушка.
Тогда я еще не осознал значение этих слов для нас обоих.
Когда с ботфортами было покончено Катя предложила мне раздеться и попросила подождать в комнате, пока она переоденется в домашнее.
Я прошел в уютную комнату с настоящей русской печью! Как неожиданно приятно было видеть это сооружение. Печью явно не пользовались, потому, что даже на приполке перед жерлом на ажурной салфетке стоял горшок с цветами. Заслонка была намертво припечатана к стенкам глиной. Печь была окрашена белилами и от этого комната казалась светлее и уютнее.
Пока я осматривался, Катя переоделась, но, как мне показалось, не совсем в домашнее. Из домашнего на ней были только тапочки, а все остальное ярко подчеркивало красоту девичьей фигуры. Клетчатая короткая до пояса рубашка-блузка без рукавов была расстегнута до критической точки на груди. Расклешенная темно зеленая мини юбка оставляла открытыми большую часть стройных ножек в длинных почти до колен гольфах. Катя расчесала волосы и чуть ярче сделала макияж, от чего стала еще привлекательнее в достаточно тусклом свете люстры.
— А вы... А ты вымой руки и освежись если хочешь вот там, - Катя показала в сторону двери. - У нас тут уже все условия в дома подведены. Не бойся, на улицу выходить не надо.
Девушка мило засмеялась.
— Уютно здесь. Напомнило детство. Мне нравится у тебя. Видно, что ты хорошая хозяйка. Все прибрано и чисто.
Мать та же женщина