«Уже проснулись?» Я гневно насупила брови и потребовала объяснить происходящее и причину моего здесь пребывания. Молодой человек с неизменной улыбкой спокойненько заявил, что меня похитили с целью оказания давления на моего мужа. У меня подкосились ноги. Мужчина ловко подхватил меня и перенес на кровать, вызвав по рации кого-то на помощь.
Очнулась я от резкого запаха нашатыря. Над кроватью с сосредоточенными лицами склонились мой охранник и какая-то дамочка в белом халате. Я пришла в себя и сразу разрыдалась.
— Вот и очухалась, - выдала медичка и удалилась из комнаты.
К моему удивлению охранник не оставил меня, а присев на край кровати спокойным голосом пытался успокоить и даже погладил по голове, как маленькую девочку. Собственно маленькой я и была - всего-то двадцать с половиной лет.
Парень спокойным голосом объяснил, что я стала заложницей из-за упрямства собственного мужа, который не соглашается на предложение сотрудничества по эксплуатации газовой трубы, «пара километров» которой ему принадлежит. Это не бандитский налет, а деловое предложение нескольких бизнесменов, контролирующих газовый рынок. По его словам, Анатолий пошел против большинства. Из слов охранника выходило, что именно мой муж бандитскими методами захватил свою долю, а теперь этими методами вынуждены воспользоваться мои похитители, поскольку «другого языка Анатолий не понимает». Такая вот «загогулина», понимаешь.
Все услышанное меня мало успокаивало. Я просила связаться с мужем, на что мне ответили, что он знает о моем похищении и раздумывает. Это «раздумывает» было произнесено с такой интонацией, что у меня не осталось сомнений в том, что раздумье будет долгим, а значит и мое пребывание здесь может затянуться на неопределенное время.
День за днем я жила ожиданием своего освобождения, но всякий раз, открывая мне утром дверь, мой охранник желал мне доброго утра, пожимая плечами в знак того, что за ночь ничего не изменилось. В общем и целом мой плен был весьма комфортно обставлен. Еда доставлялась по моему желанию из хороших киевских ресторанов или с рынка. Вопросы туалета и гигиены тоже решались по первому требованию. Прогулки в сопровождении моего охранника Славы происходили ежедневно и при любой погоде, но ограничивались внутренним двориком виллы. Из-за высокого каменного забора были видны только верхушки деревьев и небо. В саду были беседки, где мы укрывались в непогоду.
Прошло уже три недели моего плена, а от мужа не поступало никаких сигналов. Мои похитители, а еще в доме кроме Славы и медички появлялось три мужчины, чьи имена мне не были известны, заметно нервничали. В один из дней Слава в мягкой форме потребовал, чтобы я наговорила в диктофон заготовленный текст про то, что со мной «пока» хорошо обращаются и чтобы он сделал то, что просят похитители. Еще через пару дней, в комнату с моим мобильником в руках буквально ворвался один из трех незнакомцев и потребовал, чтобы я сказала, что жива. Я в недоумении протянула руку к телефону, но он довольно грубо, я даже вскрикнула, отвел руку и прислонил телефон мне к уху. В трубке был голос мужа, который довольно спокойно повторял «аллё, Оксана?» Я испуганно ответила, что это я, что боюсь и прошу его сделать что-нибудь. Не дав мне выслушать ответ Анатолия, похититель нажал на кнопку отбоя.
Но самое страшное произошло еще через десять дней. Ночью в мою комнату ворвались четыре мужчины в масках, полностью скрывавших их лица. В руках у одного из них была видеокамера, двое были в брюках, а один был совершенно голым с эрегированным членом. Он вскочил на кровать, сбросил на пол одеяло и стал рвать на мне ночную сорочку. Я закричала и
Иногда такое случается