неформалкой и сравнение было не в пользу второй. Возможно показная жесткость отпугивала охочего до легкой добычи мужчину.
* * * * *
— Сл-а-а-в, - замурлыкала Ася, сложив голову на плече мужа, - ничего не хочешь?
Девушка запустила руку в область его паха, но свободный от волнений крови мужчина, промямлил что-то неразборчивое и отвернулся, предоставив супруге довольствоваться своей спиной.
— Славик, хочешь я тебе сделаю сладко? - не унималась истомившаяся барышня.
— Ася, давай спать! Я устал!
Женщина не сдавалась, она оглаживала мужское тело, томно дышала ему на ухо и, защищенная стенами палатки, стянула с груди верх купальника. Было слишком душно и даже река не давала свежести, наоборот - влажный воздух тяжелее втягивался грудью. Скорее упрямый, чем твердый, мужчина уклонялся от домогательств супруги, это уже не походило на игру, Асю раздражала пассивность супруга и невольно навевала нехорошие мысли.
— Слав, мне что опять все самой?
Голос был полон обиды и уже этот финал торга должен был вынудить мужчину на уступку, но тот не ответил и притворился спящим. Это было неискусное притворство. В то время, как Ася изнывала от настойчивого желания, ее законный супруг погружался в беспечную дремоту. Вскоре последовало исполнение угрозы - девушка улеглась на спину, сначала огладила свои тяжеловесные дыньки и осталась довольна полученным эффектом, потом она осмелела, скользнула руками по животу, вспоминая дневной массаж, и пальцы прикоснулись в области бикини. Даже голенький лобок предвкушал наслаждение, сама кожа сделалась чувствительной и новая порция разносящей зуд вагинальной смазки выделилась на трусики.
Это было приятное, но неподконтрольное наслаждение. Назло бесчувственному супругу Ася принялась громко стонать, но нарочитость в ее тоне очень скоро сменилась нотками неподдельного наслаждения. Пальчики мягко барабанили поверх увлажнившейся материи и эта слабая вибрация усиливалась раскаленной готовностью набухшего как вареник влагалища. Безусловно, это был не самый плохой способ снять напряжение, но хотелось только подразнить себя, удержаться на пике и потом мягко остыть, чтобы в более подходящих условиях воспользоваться своим правом на заслуженный оргазм.
Когда внутренняя стихия улеглась и позволила вернуть контроль, захотелось более острого испытания, Ася подсунула ладошку под трусики и прикоснулась к разгоряченной промежности. Уже было трудно что-то разобрать в этой топкой трясине - каждая точка кожи благодарно откликалась на касание. Ася закусила нижнюю губу и часто задышала, что-то неизъяснимо сладкое и очень сильное внутри требовало ускориться, перестать сопротивляться неизбежному. Девушка фыркнула и запрокинула затылок, все тело разобрало сладостное томление и нарастающий, словно снежный ком, стихийный оргазм.
Чтобы не вскрикнуть, Ася сжала губы, второй рукой зажала рот и отдалась воле ощутимого, но невидимого бесенка. Ее пальцы порхали в мокрой топи до тех пор, пока внутренняя сила не выгнула ее позвоночник и не обрушила бессильное тело на самое дно теплой тишины. Через несколько минут чувства снова вернулись и девушка начала понимать, что лежит в луже собственных выделений. Было приятно, сладко, пересохли губы и сбилось дыхание, но неотступное чувство неудовлетворенности душило и мешало сполна насладиться плодами своих стараний. Слава храпел, оградившись от супружеских обязательств широкой спиной.
Сон окончательно прошел, когда мысли вернули стройные ряды, стало неприятно лежать в сырости и Ася стащила мокрые трусы. В темноте она нащупала смятую рубашку мужа, накинула ее для приличия на плечи и вылезла из палатки. На улице было свежее, кругом раздавались трескучие песни невидимых сверчков, яркие звезды обильно покрыли черное небо, а ветви деревьев вырисовывались на нем черным узором. Между бедер гулял приятный ветерок, он обнюхивал и ласкал липкие от выделений места, проникал к самым потаенным складочкам. Приятно ночью выйти на улицу, осознавая, что под рубашкой
Внезапное влечение.