Лица не было видно, но копна светлых волос и стройная фигура с изящной талией под тонкой простынёй подсказывали, что это не хозяйка амбулатории. Олег кашлянул, предусмотрительно отвернувшись к окну.
– Мамуль, я сейчас встану, – послышался сонный голос из-под простыни, – поздно легла. Чайку поставь, пожалуйста.
– А где здесь чайник? – спросил Олег, осматриваясь в кабинете.
Простыня медленно сползла с лица и голова незнакомки приподнялась над подушкой.
– Тебе чего здесь? Для приёма больных ещё рано... Ты как сюда вошёл? Дверь была закрыта – приходя в себя ото сна, возмутилась девушка, придерживая на высокой груди сползающую простынь.
– Тётя Таня, это же я – твой племянник, Олег! – поспешил представиться парень, изобразив на лице сердечное дружелюбие. – Я не знал, что ты здесь ночевала, а мне бабуля велела придти с утра.
– Выйди за дверь, племянник, дай тётке одеться. Чайник в перевязочной, соседняя дверь по коридору. Чего уставился? Никогда раздетую девушку не видел?
– Такую красивую, только на фотографии, – припомнил парень милое лицо на фото у бабули в столе.
– Не помню, чтобы тебе её показывала.
– Бабуля вчера хвалилась. Боялся, не увижу тебя, уедешь с отцом в Москву, так и не познакомимся. Ты мне сразу понравилась, тётя Таня, расплываясь в добродушной улыбке, признался Олег, присаживаясь рядом на стул.
– Считай познакомились, племянничек. Родители хотят меня в Москву отправить. Думаю, поступать на педиатрию. А ты чего расселся, парень, мне при тебе, что ли, одеваться? Сейчас мамка придёт, обоим достанется.
– Прости, я бы мог помочь, если что...
– Это чем же? – удивилась Татьяна.
– К примеру, лифчик на спине застегнуть... Меня даже мать иногда просит помочь.
– Похоже, что не только мать. Нет уж, как-то без помощников обходилась до сих пор. Иди, ставь чайник.
Придерживая на груди край простыни, Татьяна отыскала на стуле в ворохе одежды простенький, белый лифчик и, дождавшись, когда за Олегом закроется дверь, стала одеваться, удивляясь вспыхнувшему приятному волнению в груди.
– Эх, а неплохо было бы подразнить наглеца: не выгонять, а заставить отвернуться. Много ли он в зеркало увидел бы? – подумала она, порозовев при этом личиком, – Да ты, мать – вертихвостка! – подытожила озорница, показав в зеркало язык.
– Чудной какой-то или просто нахал... – усмехнулась девушка, застёгивая за спиной крючки лифчика. Расправив тонкие бретельки на плечах, она ловко поправила в чашечках тугие груди и, подхватив со стула джинсовую юбку, быстро натянула на смуглые бёдра. Надев блузку, Татьяна повязала на голову белый платок и пошла в перевязочную.
– Спасибо, Олег, садись, я сама налью. Как там поживают мои сёстры? Мама рассказывала, что они врачи, работают в одной больнице. У нас уже настоящая династия образовалась. Мама, дочери, вы с Валерой. Кстати, а он где сейчас? Мамка сказала, что тоже приехал с тобой, – разливая по чашкам свежезаваренный чай, поинтересовалась девушка.
– Точно, Танюш, приехал. Пока не может придти, очень занят карьерным ростом.
– Вы с ним похожи? Ведь ваши матери близнецы.
– Не очень, отцы-то разные. Я похож на маму, а Валерка на своего папашу. Только он давно смотался от них. Тот ещё хмырь!
– Мой папа тоже с нами не живёт. У него другая семья. Но он нас любит, приезжает по возможности, деньгами помогает, а недавно его жена умерла и он решил забрать нас к себе. Только мама не хочет, он моложе её, не желает обременять заботами о нас. Мама боится отпускать меня в Москву. Мечтает увидеть дочку врачом, дождаться внучку.
Лекция