нас всех. Отец сперва поворчал, потом согласился. Нескоро теперь его увижу. То Танюшку наведывал, а теперь и вовсе не покажется. Ну, знать судьба моя такая.
– Как бы ни сложилось, бабуль, я тебя не оставлю одну, – пообещал Олег, – а если Татьяна выйдет замуж, заберёт тебя к себе...
– Дай-то бог! Спасибо тебе, Олежек. Внуки к старикам, порой, ласковей их родителей. Перебирайся ко мне нынче же, погостюешь у бабушки, ничем не обойду, внучка милого. Может и сладится у вас с Таней.
На удивление в глазах Олега, Зинаида Федоровна лишь тихо улыбнулась, кивнув головой.
– Думаешь, не поняла я, старая, с чего вдруг Татьянка так круто порешила в Саратове учиться? И запоздала с утра на час, и прибежала, запыхавшись, а главное в глаза смотреть боится. Сразу видать, что скрытничает, девчонка. Понятное дело – свиделись, детки. Видать, по нраву пришлась тебе, моя Танюша?
– Только Валерке о нас не говори, бабуля, а я за Таней присмотрю в институте – пообещал Олег.
– Ты уж не обидь её – добрая, доверчивая она у меня. Коли не глянулась тебе, то и не тревожь без нужды девчонку. С тебя спрошу, если что. Ночевать сам придёшь или Валерку ждать, разбойника?
– В обед отпрошусь, если отпустят... – пообещал Олег, потянувшись к Зинаиде Федоровне, привлекая к себе грузное тело бабки.
– Ну позабавься чуток, пока нет людей, а лучше до вечера дотерпи. Мне после моего мужика отдых не помешает, – попросила Зинаида Федоровна, нехотя расстегивая ворот кофты под рабочим халатом.
– А не пустят на ночь, Валерке достанешься? Он ведь и слушать не станет, не пожалеет тебя.
– Ласковый ты, Олежа. Хороший мужик моим дочкам достался, если не врут. За ширму хоть зайдём, пока никого, только не заголяй меня до времени. Минетом вас мамки балуют?
– У Валерки без него никак.
– Не ревнуешь мать к нему?
– Уж лучше с ним, чем с посторонними.
– Вы и на пару с ним, что ли, баб пользуете?
– Было как-то, а тебе не приходилось? Так Валерка непременно заставит.
– Моё дело бабское, с мужиками не спорить. Самой не приходилось, да и срамотно как-то... Боюсь не выдержу таких жеребчиков, как вы.
– Если надумаешь, скажи. Валерка не откажется. Всё не со стороны... У тебя вся грудь в синяках и засосах. Сильно болит, что же он тебя не жалеет?
– Может на прощание разукрасил бабу, пройдёт со временем. В моём роду женщины безотказные на это. Вот и боюсь за Танюшу, податливая она на ласку и красивые слова.
– Сам поберегу и другим не позволю, – пообещал Олег, поглаживая крупные фасолины тёмных сосков на грудях бабки.
– Да ты не робей, сы́ночка, не такое я с ним терпела. Зубами только не кусай сильно. Наиграешься, я их смажу стрептоцидной мазью. Вишь, какое бельишко на мне красивое, он привёз. Мне бы его пораньше, глядишь не ждала бы Танюшиного папку подолгу..
– Были охотники?
– А как без них одинокой бабе. Только дочку не хотела смущать этими безобразиями. Чистая она у меня. Вот и позволяла себе изредка, втихомолку, с оглядкой. Мужики порядочные встречались, без подлости. После этих дел я и посоветовала Валерке вашими матерями обходиться. Что зазря бабам пропадать без пользы. У тебя по первости с кем случилось, с матерью или с тёткой?
– По-настоящему с Люсей, а с мамой только немного пообнимались для опыта.
– Тамарка всегда посмирней была. Не сбей её Людка, так бы и сидела, как курица на яйцах... Ну будет, Олежек, вдруг кто войдёт, давай я тебе пососу малость, успокою немного и самой
Я Х Т А ? А Ф Р О Д И Т А ?