когда кончик пальца Джулии исследовал морщинистое колечко ее розовой дырочки, а затем озорно нырнул внутрь, когда их языки встретились.
— И чей же орган это будет? — спросила Астрид вполголоса, как бы про себя.
— А ты маленькая ведьмочка! Ты действительно с нетерпением ждешь этого! Это тайное удовольствие, Астрид, которому не все женщины позволяют себе поддаваться. Поэтому тех, кто отказывается от этого, лучше всего принудить к этому силой. Так они довольно скоро узнают, что лучше всего могут чувствовать, как сперма пульсирует и бурлит внутри заднего прохода. Однако среди них есть одна, которая уже познала это тайное удовольствие. Особа, очень близкая тебе...
— Один из близких мне людей? О, кто же это? Откуда вы можете знать?
— В твое отсутствие я вела себя немного развратно, моя дорогая. Приготовься к несомненному сюрпризу. Твоя дорогая сестра Патрисия оказалась той самой, кого я подтолкнула к этому!
На какое-то мгновение, казалось, Астрид не могла заставить себя заговорить. Она оторвала свои губы от губ Джулии и замерла в изумлении.
— П... П... Патрисия?
— Да, моя дорогая. Я не обижусь, если ты решишь отшлепать меня за это, но сначала, прошу, выслушай мою историю. У меня есть знакомый джентльмен, один майор, который имеет обыкновение развлекаться миленькими развратными играми в одиночку, и без моего разрешения. Конечно же, такого не стерпеть не могу — скрытность иногда может быть забавной, но ее не следует доводить до крайности. Его особая склонность — развлекать юных леди рассказами о своих приключениях. Эти россказни таковы, что молоденькие впечатлительные натуры слушают, раскрыв рты. У него есть особый подход — можно сказать, отеческий способ, — который еще больше дразнит их воображение. Возможно, они чувствуют себя с ним в безопасности, считая его всего лишь похотливым рассказчиком, не знаю, но мало-помалу он преодолевает их предубеждения своими непристойными рассказами, распаляет, и довольно скоро насаживает их на свой член.
— Но ведь все мужчины могут делать такое при случае, не так ли? Видите ли, я все еще немного в замешательстве.
— Действительно могут, но я, будучи его настоящей любовницей и хорошо обучив его на протяжении многих лет, вправе ожидать, что он окажет доверие моей особе — ведь мне доставляет огромное удовольствие присутствовать при подобного рода случаях, да и кроме того, этот негодяй пропускает свои собственные наказания с такими молодыми кобылками, которые, будучи выпороты, считают, что это все, что их ждет...
— Но как Патрисия могла? Она ведь такая скромная!
— Ха! Ты прекрасно умеешь выразить мысль, моя девочка! С тобой ведь было то же самое, но ты довольно скоро обратилась и пришла к этому. Видишь ли, я решила прокатиться в твое отсутствие и отправилась на прогулку по своим владениям. Там я и столкнулась с майором. Я увидела его со спины, и, следовательно, он меня не заметил, потому что я держалась на приличном расстоянии, чтобы видеть, что он делает. Как бы это не выглядело недостойным, позже я была вынуждена последовать за ним пешком через поля, которые соседствуют с твоим родным домом. Так я наткнулась на них в хижине, которую они выбрали для своих свиданий. Негодяй уже привязал девушку к стулу и завязал ей глаза, а затем приподнял ее юбки так, чтобы он мог видеть ее бедра и панталоны. Он начал — как он себе это представлял — возбуждать ее, рассказывая одну из своих частично выдуманных историй об Индии. Подойдя к хижине, я услышала, как он говорит о Семире, которую действительно принимали в моем доме год назад. Эта красивая молодая индианка, отец которой
Девочка на дороге