для моей плети, — хотя и не раньше, чем я сняла повязку с глаз твоей сестры. Ее удивление тем, что я не отпустила ее, было, очевидно, велико, но боюсь, что кляп дал ей мало шансов выразить себя. Я заставила его склониться над столом, но чуть в стороне, чтобы его член был хорошо виден, и довольно сильно отхлестала его, заставив стонать, кричать и рычать без конца. С широко распахнутыми глазами, Патрисия полностью видела его детородный орган, который, будучи уже восставшим от возбуждения, удерживался в таком состоянии благодаря ударам моей плети. Затем, строго-настрого приказав ему оставаться на месте, я подняла Патрисию и заставила ее принять ту же позу рядом с ним, но спустив перед этим панталончики.
Не волнуйся, Астрид, я лишь немного отшлепала ее, довольно легко, только лишь чтобы немного ее возбудить. Она всхлипывала и отчаянно извивалась. Я вынула у нее кляп, строго предупредив ее, что любой излишний шум приведет к тому, что я сообщу о своем открытии ее папе. Тебе могу сказать, что к тому времени, как я закончила, несколько тонких розовых полосок пролегли поперек ее прелестных нижних половинок. У нее восхитительная юная киска, но я не хотела, чтобы ее потревожил такой грубый мужлан, как майор. Он уже достаточно хорошо знает мои сигналы, поэтому в то время как Патрисия скулила и плакала, ожидая, что я еще сильнее надеру ей попку, я щелкнула пальцами, заставив его быстро подняться и представиться ей. Ах, какой крик, какой же крик сорвался с ее губ, когда он навис над ней сзади и вонзил свой член — да, да, именно в ее задок! Но я позволила ему сделать лишь один долгий, медленный толчок, ровно такой, чтобы его копье оказалось полностью вложенным в ее ножны, а затем заставила его замереть и удержать его там.
Патрисия разразилась стонами и криками, боже, какими криками! Ты бы ни за что не поверила! Однако ничего не поделаешь, она уже не могла встать — этот мужлан навалился на нее всем своим весом, и ее розовая задняя дырочка уже приняла в себя его член до самого корня. Я заставила его держать свой стержень в ее задке целых две минуты, по истечению которых крики девушки стали растворяться в более мягких стонах, которые, как мне показалось, предвещали некоторое удовольствие от непослушного соприкосновения ее попки с мужским членом. Однако же на самом деле все это наказание предназначалось не ей! Представь себе его смятение, когда я приказала ему вытянуться и встать по стойке смирно! И если бы я не успела отойти в сторону, когда он это сделал, то его сперма забрызгала бы всю мою юбку. Тьфу! Ее попка была такой нежной, теплой и тугой, что он, видите ли, не смог сдержаться. После этого я довольно быстро отпустила Патрисию, сказав ей, что она усвоила самый прекрасный урок, какой только можно было ей преподать. Вновь притворившись, что плачет, она прикрылась и выбежала, зная так же хорошо, как и я, что нет никого в целом свете, кому она могла бы признаться в произошедшем, — ведь это был ее первый первородный грех.
— Оооо, значит, вы всего добились! Она приняла мужской член в свой задок! Ее еще не объезжали, но, как вы говорите, уже преподали прекрасный урок! Как чудесно вы это сделали! Какой идеальный баланс событий!
— Так значит, ты не испытываешь неудовольствия? Очень этому рада. Я подготовила маршрут, как я тебе уже говорила, и заставила ее об этом много думать. Теперб она весь день будет
Разврат, жены друга!