своей дочерью? Ведь он отец. Он должен заботиться о ней, а не использовать ее. И тут же подавала голос похоть, нашептывая о том, как ему было здорово прошлой ночью...
«Нет, нет... Так нельзя... Это неправильно... Прости меня, Карина... Прости, моя девочка, мне мою слабость, – мужчина мысленно каялся перед дочерью. – Прости. Ты не должна расплачиваться за мою несдержанность. Обещаю, я больше к тебе и пальцем не прикоснусь...».
После чего Эдгард вздохнул с облегчением. Свое слово он собирался сдержать во что бы то ни стало...
***
Заканчивалась первая неделя второго месяца с того дня, как Эдгард решил не повторять свой ночной эксперимент со снотворным.
Вот только с каждым днем, да что там, с каждым часом его решимость ослабевала. А жесткий самоконтроль, коим он надеялся обуздать желание, трещал по швам.
Все чаще мужчина украдкой засматривался на свою дочь, чтобы не привлекать к себе ее внимание. Но в глазах Эдгарда все меньше оставалось отеческой ласки. Похоть и вожделение мужчины все сильнее давали о себе знать. И пусть пока удавалось держать себя в руках, взгляд мужчины задерживался на округлостях Карины дольше, пробуждая откровенные фантазии...
Спохватываясь, Эдгард быстро отводил взгляд, но возбужденная плоть внизу живота ныла. Боль от эрекции вновь сделалась ощутимой, а тоска по близости с Мариной заставляла душу кровоточить, как из открытой раны или глубокого пореза. Ночь же превращалась в сплошное мучение. Вместо спокойного сна, мужчину терзали красочные видения о покойной жене, в которых он раз за разом предавался с ней любви, чтобы потом проснуться в холодном поту с болезненным стояком и ощущением нежного поцелуя Марины на губах...
«Сил моих больше нет...» – простонал Эдгард, проснувшись в очередной раз посреди ночи.
– Марина... – прошептал мужчина. – Это невыносимо... Я думаю о тебе постоянно... Какая изощренная пытка: видеть тебя каждый день, но не сметь ни обнять, ни поцеловать... Почему я не могу сказать то, как сильно я люблю тебя?! Почему я должен стыдиться своих чувств? Сдерживать их, подавлять...
Глаза увлажнились.
– Ну вот, не хватало, чтобы я расплакался как девчонка...– голос Эдгарда дрогнул.
Взбив как следует подушку, выместив на ней свою обиду и злость, он попытался уснуть. К утру мужчина принял окончательное решение – на выходных он еще раз устроит свидание с Мариной...
***
Субботним утром Карина проснулась раньше обычного. Хотела поспать подольше, но видимо сработал закон подлости.
Валяться без дела в постели стало скучно, а потому пришлось вставать. Приведя себя в опрятный вид, девушка занялась приготовлением завтрака на две персоны.
Вскоре на кухню вошел отец.
– Доброе утро, папочка! –колдуя возле плиты, прокричала Карина. – Ты пока присядь, мне недолго осталось. Я почти закончила...
– И тебе утро доброе... – ответил мужчина и принюхался. – Судя по запахам, оно еще и ароматное. И, я надеюсь, вкусное...
– Ты что сомневаешься в моем кулинарном таланте? В таком случае, папуля, готовить будешь себе сам. Вот так...
– О нет! – Эдгард в шутку схватился за сердце. – Это слишком суровое наказание... Покорно прошу прощенья, миледи... Но если вы не поторопитесь, моя смерть будет на вашей совести...
– Это еще почему? – Карина выгнула бровь.
– Да потому, что я сейчас слюной захлебнусь! – произнес мужчина и засмеялся, довольный своей шуткой.
– Если бы ты меня не отвлекал, то уже бы ел. Так. Дай мне еще две минутки. И не мешай, – попросила дочь.
Эдгард сидел за столом, ждал обещанный завтрак. И откровенно пялился на девичью фигуру. В голове зашевелились эротические фантазии. Вновь стало стыдно. Мужчина смотрел на дочь и готовился провалиться в Тартар или преисподнюю, или еще
Два брата