скамье, но ослабить путы так и не вышло. Сил кричать в кляп, что глушил любой звук, уже не оставалось, впрочем, как и терпеть невыносимую боль. Мужчина едва-едва держался, чтобы не сорваться в бездну беспамятства. Прошло еще несколько минут, пока Эдгард не сдался. Сознание озарила яркая вспышка боли, а затем пришла спасительная темнота...
Карина стояла в душевой и смотрела в зеркало. Девушку переполняло отвращение. Она ненавидела ту красивую молодую женщину, что смотрела на нее с той стороны стекла. Вся ее беда заключалась в том, что та женщина до безобразия походила на ее мать.
Следом пришло понимание: ее схожесть с матерью стала источником всех ее бед. Именно по этой причине отец насиловал ее на протяжении пяти лет, удовлетворяя свою потребность в сексе. Не будь у нее с мамой одно лицо на двоих, ее бы не постигла участь секс-куклы...
– Это все из-за тебя! – закричала Карина и, размахнувшись, ударила по зеркалу.
Осколки со звоном посыпались на пол. Девушка подняла один из них и принялась рассекать им лицо. Острая грань легко разрезала кожу, но девушка ничего не ощущала. И с каждым новым порезом все меньше оставалось от лица матери, да и вообще от лица...
Пол окрасился алыми пятнами крови.
Карина, не обращая никакого внимания на свой вид, медленно, словно сомнамбула, направилась в свою комнату. Ей хотелось спать. Сознание, перегруженное эмоциями, больше не справилось с ситуацией и погружалось в спасительный туман забвения.
Девушка поднялась на второй этаж. Зашла к себе. Легла в постель. Не обращая внимания на кровотечения, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Когда через пару суток в больнице Карина открыла глаза, сознание к ней вернулось, а вот разум остался блуждать во тьме...
***
– И чем все закончилось? – спросил Михаил, когда пауза затянулась.
– Я встретился с Эдгардом в больнице. Разговор выдался тяжелым. Трудно абстрагироваться, когда в тебе самом кипят эмоции... Но работа адвоката требует беспристрастно защищать интересы клиента. Эдгард неохотно шел на контакт. Почти все время молчал, погрузившись в свои раздумья. Мне буквально приходилось вытаскивать каждое слово клещами. Знаете, Михаил, я ведь вначале даже сочувствовал Эдгарду. Мне по-человечески было жаль мужчину, пережившего сначала потерю жены, затем испытавшего на себе новый удар судьбы – сумасшествие дочери. Но после услышанного во мне не осталось ничего, кроме презрения и желания придушить это ничтожество собственными руками. Ни один здравомыслящий отец не поступит так с собственным ребенком. Но Эдгард не был психом. Наоборот, он действовал хладнокровно и расчетливо, продумывая каждый шаг.
– А что стало с девушкой? – Михаил все-таки не удержался и задал вопрос.
– Карину тоже доставили в больницу. Там ее и нашли следователи. Из-за ее поджога пострадали еще несколько квартир. Начали уголовное дело.
– Даже так...
– Однако вскоре оно было закрыто. Судмедэксперты признали Карину недееспособной.... Трагическая гибель матери, потом ссора с любимым. Бедная девушка едва справлялась с психологической нагрузкой, что обрушилась на нее. А чудовищное предательство отца стало той последней каплей, что сломило ее, погрузив сознание в бездну мрака...
– А Эдгарда почему не посадили?
– Хороший вопрос. Во-первых, в огне пожара сгорели все вещественные доказательства постылых деяний мужчины... Карина ни как жертва, ни как свидетель не годилась для дачи показаний. Ее отправили на принудительное лечение в специализированную клинику. Но даже по прошествию лет улучшения в ее состоянии так и не наступило. А Эдгард был не настолько глуп, чтобы добровольно подвести себя под статью... Моя же беседа с ним носила скорее частный характер и проходила без свидетелей...
– И что же? Его поступки так и остались безнаказанными?
After tha rain...