мечтали о внуках и были на седьмом небе от счастья.
Джордан пришёл в больницу ближе к выписке, когда я был на работе. По словам Оли, она позволила ему подержать на руках Конора, и Джордан с интересом разглядывал сына и его сестру. Он предлагал Оле не скрывать от мальчика тот факт, что его отцом является Джордан, но Оля отказалась.
— У мальчика должен быть один отец, — сказала она, — ты же не будешь спорить, что Андрей справится с этой ролью лучше?
Джордан спорить не стал. После выписки он ещё несколько раз навещал Олю у нас дома, но специально подгадывал время, когда я был на работе. Оля неохотно говорила о том, что они делали вместе. В начале сентября Оля случайно обронила фразу, что Джордан уехал.
— Правда? — удивился я, — куда? И надолго?
— В США, — ответила она, — по-моему навсегда.
Сейчас, дописывая эти строки, я невольно думаю о том, как бы сложилась наша история, если бы в своё время мне не пришла в голову мысль "раскрасить" нашу с Олей интимную жизнь "новыми красками". Наверное, мы бы так и жили, страдая от серых будней и отсутствия счастья. Но, оглядываясь назад, я ни о чём не жалею: всё было сделано так, как должно было быть сделано. И сейчас, глядя на то, как Конор и Настя лихо гонят со двора соседского добродушного пса Ральфа, я могу сказать, что я счастлив. Не сомневаюсь, что счастлива и Оля: я обязательно спрошу её, когда она вернётся. Сейчас они с Керри отдыхают в Квебеке в компании Алекса и нескольких его приятелей.
Любите друг друга, друзья! Не бойтесь экспериментов, и жизнь ваша заиграет новыми красками!
Блажь