Кажется, я рассказывал вам о Марине. Мы больше года встречались...
— Ты рассказываешь, как партизан на допросе. Да, есть девушка, милая, хорошая. И пойми, всё та же, или уже другая, - мать рассмеялась.
Всегда удивляла живая мимика матери. Все переживания или эмоции, она "проговаривала" лицом. Самая незатейливая история, в её исполнении, превращалась в небольшой спектакль, где она умело отыгрывала все роли. Как же спросить у неё...
— Не думал, что это перерастёт в нечто серьёзное... Точнее сказать, она оказалась настолько умной, что мне с ней всегда интересно.
— Прекрасно сказано. Откровенно говоря, мы немного переживали за тебя. Слишком правильный, слишком тихий, слишком честный... Я безумно ненавижу принуждение, и ещё до того, как ты родился мы решили никогда ничего тебе не запрещать, не наказывать, не заставлять. Только объяснять, и убеждать. Человека ничему нельзя научить, он может только сам научиться. Были уверены, что поставили себе слишком сложную задачу, - она снова рассмеялась и приятельски подмигнула. – Я тебя даже детскому психологу хотела показать, настолько идеальным ребёнком ты оказался. Возможно, это и к лучшему. Подозреваю, что мы оказались бы не лучшими воспитателями.
— Да, я помню, как вы проводили время, в спальне... со своими друзьями... - я так сильно хотел узнать, что слова сами вырвались, едва подвернулась возможность. – В смысле... я другое имел ввиду...
— Ах, вот о чём речь. Ты уже достаточно взрослый мальчик, и я могу тебе рассказать. Это была идея твоего отца. Он всегда обожал секс. Много секса... Поначалу, он подпоил меня, и привёл своего приятеля. Я была в ужасе от происходящего, и сходила с ума от наслаждения. Я буквально разрывалась от противоречивых ощущений, - её лицо менялось, передавая испытанные чувства. – Ужас скоро прошёл, а наслаждение осталось. Добавились приятели, другие девушки... И когда он сделал мне предложение, я согласилась. То есть, я сказала, что ему придётся изменить себя, если он любит меня по-настоящему. Он согласился, если я объясню ему, что в этом плохого. Мы всё делаем вместе, предохраняемся, никто никого не заставляет, всем приятно. Все наши друзья - взрослые, состоявшиеся люди. Моральные принципы? Так они всегда менялись. Я застала времена, когда минет был постыдным делом, а про анальный секс не все слышали. Вот, такая я у тебя старая... Ты уже занимался со своей девушкой аналом?
Моё лицо вытянулось от подобных откровений, и на её вопрос я даже не смог ответить. Но что-то, на нём отразилось.
— Видишь, какие изгибы нравственности. .. Мы такое попробовали... м-м-м... да, на пятилетнюю годовщину. Мне это показалось настолько болезненно и омерзительно, что повторили мы через год. И то, после того как подруга научила делать это правильно. Ну как, я сильно упала в твоих глазах?
Возможно, такое бы и случилось, неделю назад. После всего, что произошло за эти дни... что мне пришлось выслушать и самому сделать... Она напряжённо вглядывалась в меня и вздохнула с облегчением. Кажется, своей мимикой, я пошёл в мать. Именно поэтому, Марина так легко обо всём догадывается, и так просчитывает мою реакцию. Надо будет тренировать покер-фейс. И мне уже не хочется спрашивать про события той ночи...
— Мам, извини, надо срочно бежать на работу. Мы завтра зайдём.
— Да, лучше в обед. Вечером, у нас спектакль. Если твоей невесте, театральное творчество интересней чем тебе, могу вас пригласить.
— Непременно... - я чмокнул её в щёку, и торопливо вышел.
Чего я так разволновался? Она рассказала, что они развлекались с другими? Я и так это знал! Что отец её, по сути, совратил? Так она и не
Теткина киска и мой рот