костюме. И тогда прощай продолжение разврата, прощай удивительный сон, где я имею над мамой власть. Она, наверняка, похвалит меня за находку, спокойно выдохнет, мы отпилим фаллосы, она без проблем наденет свой костюм, доедет до дома, привезёт мне шмотки, и мы больше никогда не будем вспоминать случившееся. Вот говно! Говно! Говно! Говно! А что если... нет... Нет, я же не могу так поступить с мамой... или... могу? А что, если я положу лезвие обратно, будто ничего не находил? Или вообще выкину, а то мало ли, мама тоже придёт поискать в сарай?»
От такой мысли тут же выступил пот, мой пульс мгновенно скакнул под 150, в ушах застучало, а дыхание перехватило. Ноги стали подкашиваться, мне даже пришлось сесть прямо на грязные пыльные доски. Я начал глубоко дышать носом и ртом, стараясь справиться с внезапно нахлынувшими чувствами. Я ведь вроде ещё ничего не обдумал, однако я одну вещь я понял предельно чётко: столь сильная физиологическая реакция с моей стороны однозначно говорила мне, что, пусть и подсознательно, но я, похоже, свой выбор уже сделал...
Глава IX. Прощальный подарок
Я сидел в сарае и пытался совладать с охватившими меня чувствами. Выбор передо мной стоял непростым: предать ли собственную мать ради удовлетворения собственной похоти? Или поступить, наконец, возможно впервые в жизни, как мужчина и спасти её? Кто я? Что за человек? И каким хочу быть? Нужно было решать прямо сейчас.
Хватит ли мне духу спрятать/выкинуть эту ножовку, и, тем самым, обречь свою мать, похищенную, униженную и многократно изнасилованную, на новую порцию писечных мучений? Могу ли я так жестоко с ней поступить? Какой я после этого сын?
Я метался внутри себя между хорошим любящим заботливым сыном и извращенцем, у которого есть последний шанс на продолжение разврата. Понимал, что это очень плохо, но как же пьянило чувство власти над маминым влагалищем! Я столько раз мастурбировал фантазируя, что мама становится моей сексуальной рабыней, и я начинаю делать с ней всё, что захочу: любые развратные действия, какими аморальными, постыдными, унизительными, болезненными и неприемлемыми они для неё ни были. И, вот, наконец, в какой-то мере я получил эту самую власть! Именно я сейчас решаю, подвергать маму новым вагинальным испытаниям и разврату или нет. Она, эта женщина, эта дырка, сейчас в моей власти! Как же мне хочется этим воспользоваться! Но... как я смогу смотреть ей потом в глаза? Как я вообще могу желать такого после всего, что с ней сегодня приключилось?
Она же столько мучилась, унижалась, страдала, кричала... У неё наверняка там всё натёрто, всё болит, наверняка она измотана и сильно устала. Истощена физически и морально. Если бы я был на её месте, то хотел бы как можно скорее закончить весь сегодняшний кошмар! И если б узнал, что мой родной сын задумал продолжать глумиться, унижать и сексуально мучить меня... возненавидела бы я его за это? Это ужасный-ужасный поступок, ужасное желание! Как такое можно простить? Как можно ставить свою похоть выше маминого благополучия и здоровья? Хотя ведь матери всегда на стороне своих детей и любят их, что бы ни случилось. Да и так ли на самом деле страшно то, о чём я думаю? Маме ведь всё равно придётся надевать на себя этот развратный похабный костюм, всё равно придётся унижаться и ехать в переполненном автобусе среди людей, будучи измазанной внутри и снаружи мужской спермой. Снаружи, конечно, её ототрут, но наверняка где-нибудь да останется. Моей маме всё равно придётся бороться с усталостью и ехать домой в страхе, что её разврат кто-нибудь
Пожилые любовницы