в пизду, а поменьше в жопу, после чего всё застегнуть, но мне было очень неудобно даже завуалированно намекнуть на подобное, не то, что говорить напрямую.
Мама: «Нет, я не стану это надевать! Не буду доставлять этим ублюдкам удовольствие!», - мама вновь швырнула на пол свой «подарок». «Давай поищем вокруг, может от жильцов осталась какая-то одежда, хоть какие-то тряпки?»
Мы стали осматривать дом: в комнате из мебели только старый столик, печка и небольшой уголок с самодельным туалетом, на котором красовалось старое сиденье унитаза. Стены сделаны из досок, даже обоев нет. Терраса выглядела не лучше. Я поднялся по лестнице на второй этаж, он также был пуст, однако в ставнях между окнами была заткнута какая-то тряпка, видимо, в качестве уплотнителя на зиму. Она была грязной, пыльной, вся в опилках и немного в паутине. Я постарался её высунуть, но ветхий материал стал рваться, уж больно изношенным он был. За этим процессом застала меня поднявшаяся вслед за мной мама, после чего одёрнула:
Мама: «Не надо, я не стану прикасаться этой тряпкой к. ..», - мама замолчала.
Я: «Пизде? Сиськам?» - додумал я. «Да уж, лучше не стоит, так и занозу можно подцепить или ещё чего похуже, хотя... я бы там в подвале с удовольствием посмотрел, как эту тряпку в опилках тебе насильно запихивают в пиздень! Ещё бы 500 рублей от Санька заработал! Кстати... так этот пидор же и деньги мои забрал, получается! Моя заработанная пятихатка за соучастие в мамином изнасиловании. Вот же гондон! Не то, чтобы я совсем нищеброд, просто здорово было бы оставить себе эту купюру на память. Вот, есть «кровавые деньги», а эти были бы, не знаю, «пиздовые!»»
Я: «Мам, ну больше неё в доме нет ничего, ты же видишь! Слушай, а может мы под неё травы подложим, чтоб помягче было?»
Мама: «Да какой травы? Глупости не говори»
Мама замолчала, словно прикидывая в уме варианты, а я спустился вниз и смог в уединении немного поразглядывать её развратный костюм: два больших пластмассовых члена были крепко приделаны к низу. Тот, что побольше, выглядел сантиметров на 20 в длину и 5 в толщину, а маленький, предназначающийся для ануса, был где-то 12 на 3. Я представил, как мама насаживается на эти фаллосы своей пиздой и жопой, насаживается до самого конца, как пластмасса проникает внутрь её растраханного влагалища, вытесняя наружу остатки моей спермы и спермы её насильников, как она начинает течь у неё по ногам... Представил, как она начинает вытекать из неё в тот момент, когда мама одна поедет в переполненном автобусе. Одна с двумя пластмассовыми членами в своей пизде и жопе, с вытекающей наружу спермой в окружении незнакомых людей, мммм... А если кто-то увидит, заметит? А что если он или они проследят за мамой? Подкараулят, оттащат в лес, в кусты или уже дома, в подъезде. Да! Они схватят маму, начнут лапать, разденут и увидят... ЭТО! Увидят её разврат, решат, что она извращенка и сама хочет секса! Тогда они оттрахают маму очень жёстко, выебут, грубо изнасилуют! Да! Эту шлюху снова изнасилуют! Уже другие люди! Второй раз за день! Эта мысль стала меня возбуждать! Я вдруг понял, что хочу продолжения, хочу продолжения маминого разврата, хочу продолжения траха её пизды! Я хочу засунуть в неё эти дилдаки, хочу, чтоб ей было больно, хочу, чтоб эту шлюху ещё раз оттрахали!
Наверное, это плохие мысли, так думать про собственную мать, но искушение подтолкнуть её к новым извращениям стало меня одолевать. Почему-то я уже не боялся, что мужчины вернутся, поверил, что
Сначала не хотел ехать