милицию не обратится, родного сына не посадит. Тем более, тогда придётся рассказать вообще всё, с чего началось, рассказать про групповое изнасилование, про подвал, про добровольную еблю с сыном, про путешествие домой с двумя дилдаками в собственной пизде и жопе среди людей. Нет, обращаться к правоохранительным органам не вариант, а искать защиты ей больше негде. Я могу так ебать её, когда и сколько угодно, мама станет моей сексуальной рабыней!
Было страшно вот так просто на свежую голову зайти в комнату и ни с того, ни с сего начать насиловать маму. Я долго собирался с духом, прокручивал возможные варианты хода событий. Наконец, когда мне надоело бояться последствий, и желание ещё раз воспользоваться пиздой матери зашкаливало, я полностью разделся, надрочил член до стоячего состояния и в таком виде зашёл к маме в комнату. Она лежала на кровати и увлечённо читала электронную книгу, даже не обратив своё внимание на мой обнажённый вид. Мне всё ещё не поздно было развернуться и уйти, но я переборол свой страх и подошёл вплотную к кровати, привлекая внимание мамы своим торчащим членом. Когда она взглянула на него, то застыла: мама смотрела то на него, то на меня, не понимая, что происходит.
Мама: «Ты чего?», - растерянно произнесла мама. Я молчал и просто смотрел на неё. К слову, до неё довольно быстро дошло, для чего я пришёл. Мама стала говорить, что так нельзя, это нехорошо, что она моя мать, это инцест и вообще. Я ответил, что она вряд ли сможет забеременеть больше, чем есть сейчас, и навалился на неё, привычно держа руки одной своей, в то время как вторая лезет матери в трусы. Мама пыталась сопротивляться, убеждать меня по новой, что нельзя этого делать, что инцест - это грех, мы и так много наворотили, а затем, видя, что это не помогает, снова стала брыкаться и кричать. Я не отступал, держал, наваливался на живот, пытался заткнуть рот и... всё это время шарил у неё в трусах. Мама плакала, но в целом, второе изнасилование прошло, как и первое, за тем лишь исключением, что, кончив внутрь, я не стал через силу доводить мать до оргазма, а просто вытащил член и ушёл. Я свой кайф получил, использовал мать как дырку и отвалил. Если хочет оргазма – пусть сама себе мастурбирует и кончает, меня это не волнует.
Как и ожидалось, мама не стала никуда заявлять, ей пришлось стерпеть, хоть она и очень сильно на меня обижалась. Что ж, это не в первый раз, мне не привыкать. Тем более, раз она меня считает похотливым развратником-насильником, пусть это получает. С тех пор я часто стал её трахать: в комнате, коридоре, на кухне. Просто заходил, валил на постель или пол, раздвигал ноги и трахал. Особенно мне нравилось насиловать и кончать в неё перед самым её уходом на работу в школу или на службу в церковь, когда у неё уже не было времени подмываться. Мысли о том, что мама ведёт урок перед десятками школьников или стоит, там, в храме, молится с вытекающей из вагины прямо в трусы спермой родного сына, меня очень возбуждали! Чем больше я насиловал мать, тем всё меньше становилось её сопротивление. Видимо она свыклась со своей участью и с невозможностью как-то мне воспрепятствовать. Видя меня в очередной раз со стоящим писюном, она уже не упрашивала, не взывала к разуму, не умоляла, не кричала, а просто безропотно позволяла делать с собой, что я захочу, лишь бы побыстрей закончить.
Преступная связь. Часть пятая.