моя беременная мать, стоя на карачках и выпячив промежность вперёд, яростно трёт пальцами свой пельмень, пытаясь согреться и возбудиться одновременно. Маме тяжело было облокачиваться всё время на одну руку, так что она несколько раз меняла их туда-сюда. Наконец, через несколько минут она заявила:
Мама: «Всё, готово! То есть, эммм, моя пиздень возбудилась и увлажнилась! Она выделяет вагинальные соки!»
Я: «Хорошо, теперь этой же рукой начинай больно шлёпать себя по вагине!»
Мама: «Что? Но я же сделала всё, как ты хотел. Почему ты наказываешь меня?»
Я: «Наказываю? Нет, мама, я тебя не наказываю! Если бы я наказывал, то не просил бы тебя шлёпать саму себя рукой по вагине, я бы тогда сам бил тебя в пизду кулаком! Так что, давай, быстро шлёпай себя по пухлым половым губам и после каждого удара говори «спасибо»! Уяснила?»
Мама стала аккуратно и боязно шлёпать себя по раскочегаренной вульве.
Мама: «С-с-п-пасибо! С-с-с-спасибо! С-п-пасибо!»
Я: «Быстрее бей! И сильнее!»
Мама: «Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо!»
Я: «Сильнее! Чё ты как целка бьёшь? Не станешь сама, я спущусь и буду бить так, как мне надо!»
Мама: «Не надо! Я сама!» Немного собравшись с духом, мама продолжила: «Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо!»
При каждом шлепке раскрытой ладонью по выбритым половым губам мама морщилась от боли, но продолжала звонко шлёпать себя и выговаривать «спасибо». Подождав пару десятков секунд, я её остановил.
Я: «Всё, хватит! Молодец! Видишь, жива-здорова и согрелась, правда? Зато посмотри, какая у тебя теперь красная разгорячённая вульва!»
Мама убрала руку и увидела краснющие после ударов половые губы.
Я: «Ладно, не волнуйся, ничего с твоей пиздой не случится, не отвалится!»
Я взял рюкзак и спустился с ним к беременной маме. Достав небольшой матрас, я расстелил его на холодном полу, достал и зажёг свечи вокруг, после чего закрыл крышку люка, погрузив погреб в полумрак.
Мама: «А мы не задохнёмся?»
Я: «Ну, ты чего, мам? Забыла, сколько часов тебя тут трахали при закрытом погребе? Мне казалось, ты это хорошо должна была запомнить»
Мама: «Нет, я помню, конечно, но тогда же всё время не горели свечи. Они же кислород сжигают, а ты вот сколько сразу зажёг»
Я: «Не волнуйся, всё будет нормально. Весь кислород они ни за что не выжгут, а так согреемся быстрее. Давай, как тогда, сядем будто связанны - я снизу, а ты сверху!»
Я плюхнулся на матрас и пригласил маму сесть сверху на мой член.
Мама: «Но он лежит! Мне отсосать?»
Я: «Нет. Помнишь, как он тогда поднялся? Давай, садись на меня, вот так, а я сзади начну рукой шевелить твои половые губы и проникать внутрь»
Из-за своего огромного шестимесячного живота мама не могла сесть ко мне вплотную, поэтому ей пришлось прижаться ко мне, стоя на широко разведённых коленях, чтобы я смог засунуть свои пальцы за мамин зад и достать до её мокрой красной щели. Мама ойкнула, как только я погрузил свои холодные пальцы внутрь её тёплого влагалища.
Мама: «Ой, какие холодные! Не застудить бы только, а то писать потом будет больно! И ты руки вымыл?», - забеспокоилась мама.
Я: «Нет, в пизде твоей вымою!», - пренебрежительно ответил я и начал показательно тереть пальцами по стенкам склизкого влагалища, имитируя вытирание грязных пальцев.
Мама: «Славик! Ну нельзя так, мы же специально для этого воды побольше взяли! Вдруг я заразу какую подхвачу?!»
Я: «Не боись, не подхватишь! Лучше наслаждайся и вспоминай, как тут тебя куклой трахали! Помнишь, как её звали? Алёнка! Она была такая грязная и пыльная, уверен, они её нашли где-то на огороде. Разве её мыли? Нет! Мне лично очень понравилось, как тебе через силу её засовывали!»
В Серебряном бору