Я: «Так, может, давай я твои вещи вокруг себя замотаю, типа, шорты и съезжу? Я же мальчик, сейчас лето, жарко, на меня не будут внимания обращать»
Мама с неким сожалением на меня посмотрела, язвительно улыбнулась и сказала: «А на надпись тоже внимания не будут обращать?»
Я: «На какую?»
Мама: «Которую тебе этот козёл перед уходом оставил! Или ты в платье моём поедешь, чтоб её прикрыть?»
Я: «Точно!», - подумал я, - «у меня же на спине Васёк написал, что я помог трахнуть свою мать за 500 рублей! Её-то точно нечем закрыть. А если кто увидит, обязательно пристанет с возмущениями и расспросами».
Мама подошла, развернула меня спиной, послюнявила палец и стала безуспешно тереть мне спину. Она тщетно пыталась стереть горькую правду с кожи, словно это сотрёт сам факт из бытия.
Мама: «Если увидят, поймают, побьют ещё и в милицию как насильника заберут!»
Я: «Так и пусть в милицию отведут! Я им всё расскажу, приведу помощь, они при...»
Мама: «Нет!» - строго осекла меня мама. «Никакой милиции! Этого ещё нам не хватало!»
Я: «Но ведь они помог...»
Мама: «Я сказала – нет!», - мама развернула меня и строго посмотрела. «Обещай мне, что никакой милиции, ясно?»
Я растерянно на неё смотрел, не совсем понимая, что такого ужасного может произойти. Мы же не в розыске каком-нибудь.
Мама: «Обещаешь?»
Я: «Ладно...»
Мама меня отпустила и стала вновь рассматривать свою испорченную одежду. Причина столь радикального изменения маминых вещей стала окончательно понятной: маму напоследок ещё раз хотят унизить. Да, мужчины ушли, оставили вещи, как и обещали, но при этом сделали их совершенно непригодными, вырезав большую дырку в паху и грудях. Забрав лифчик, колготки и трусы, они сделали невозможным прикрыть самые срамные места женщины. Если мама наденет свои вещи, она будет всем светить своей пиздой и сиськами, поэтому единственный вариант – сначала надеть на себя тот развратный кожаный костюм с двумя дилдами посередине, погрузив оба в своё нутро, и только сверху собственную одежду. Только тогда итоговый наряд будет выглядеть более-менее сносно и пристойно. Как я уже говорил, снаружи он довольно приличный, поэтому виднеющийся из-под порванной одежды кожаный низ и верх можно запросто принять за некий боди или, в крайнем случае, за оригинальный купальник. Его если и сочтут странным, цепляться вряд ли станут. Так же становится понятным и то, почему мою одежду забрали – иначе я действительно бы мог первым поехать домой, лишив маму позора, а так это сделать вынуждают именно её. Да и только мамину надпись на спине не увидят, поскольку она будет закрыта остатками платья-кофты, мою же не прикрыть ничем. Не стану же я открыто носить по улице женскую кофту, кто-нибудь обязательно доебётся. А если учесть, что мне чем-то надо ещё прикрыть свой член, а сделать это можно лишь обмотав мамины джинсы вокруг как-нибудь внизу по типу подгузника, вид у меня будет тот ещё. Да и джинсы – такой материал, что при ходьбе обязательно развяжется. Ну и что я стану делать, оставшись посреди улицы в женской кофточке и с голым членом наперевес? Нет, мне никак не использовать мамину одежду. В это же объяснение, что отправить нужно именно маму, удачно ложатся и оставленные нам 50 рублей – билет на рейсовый автобус на одного. Никаких тебе такси или попуток, только самостоятельное передвижение у всех на виду. Унизительное и постыдное. Изобретательные ребята.
Мама обреченно рассматривала свой новый развратный костюм, пытаясь понять, как именно его вообще можно надеть. У меня чесался язык подсказать ей, что дилдо побольше надо засунуть себе
Когда ты меня