Через подвинутый к окну стол, Большаков любовался красками вечернего неба, оценивая многочисленные оттенки кадмия. Ярче всего они пылали на западе, где-то за Обью. Борис не причислял себя к художникам-пейзажистам, но такие закаты брали, что называется, за живое...
На смену эстетическому созерцанию далёкого заката в голове ценителя прекрасного появилась суета ипостасей. Эти «советчики» рассуждали о том, когда шефу стоит принимать порошок проводника Степановича, а когда воздержаться.
Опережая предусмотрительного конкурента по мозговому Олимпу в голове шефа Бориса Петровича, ипостась по имени Я торопилась вернуть себе прежнее главенствующее положение:
«Если ты, мой патрон, надумаешь оприходовать всех троих, брось в стакан с чаем восстановительный порошок. Размешай и выпей за десять минут до процесса. Будет действовать четыре часа. Но я бы советовал сегодня с этим марафоном не спешить. Еби только Светку, но так, чтобы Клавдия всё слышала. А лучше – видела. Для этого включишь ночник. Он, у изголовья кровати. Пусть, молодая жена, укатившего в Сумгаит Михаила, заводится. Дрочит себя, на вас со Сеткой глядя. На вторую ночь, когда всё повторишь, эта непорочная овечка сама ляжет под тебя! А если заведётся в первую ночь, тогда придётся ебать обеих... Тут без порошка не обойтись! И пусть Клавка вкусит сладость первой измены. Потом уже будем развращать её вне дома, по той программе, что наметили. На людях...»
Большаков понимал, что в этой торопливой тираде третьей ипостаси есть разумное зерно. Но перед свиданием с Ксенией китайский порошок решил не употреблять. Был уверен в своих силах.
Другое дело ночная «баталия» с двумя девицами по очереди... А возможно, сразу с двумя... Девки ретивые – кровь с молоком, могут помочь завести друг дружку... Тогда, и козе понятно, без порошка не обойтись...
При мысли о молоденькой жене Михаила солдат блаженно усмехнулся. Он начинал испытывать чувство, какое пробуждается в гурмане в предвкушении любимого блюда.
Он почти летал в облаках предвкушения, когда услышал за спиной голос хозяйки:
— Укладывайтесь. – Посуду помою сама...
Молодицы сразу определились, кто за кем принимает душ. О чём-то весело беседуя удалились. А Большаков, громко сообщив, что ему нравятся вечерние пробежки, стал бочком пробираться на кухню, чтобы не выявить явную реакцию «малыша» на сладкие мечтания о Клаве.
Здесь он заменил надоевший за день мундир на спортивное трико. Подумав, заменил плавки на свободного покроя трусы (попутно щёлкнув нетерпеливого «малыша» по его наглеющей залупе), зашнуровал кеды и сказал заглянувшим в дверной проём кухни помывшимся девчатам, чтобы те отправлялись спать, а он, набегавшись, придёт устраиваться позже. И добавил, подмигнув:
— Только ночник не тушите, а то, нечаянно, забреду в потёмках на ваш диван, потом верещать будите...
— О-хо-хо, как мы испугались! - засмеялась Светлана. Хотела ещё что-то добавить, но Клавдия, прыснув от смеха, подхватила свояченицу под руку и обе девушки в прекрасном настроении, отправились укладываться спать в гостиную.
За окном догорала вечерняя красота. Надо было отправляться на исходный рубеж предстоящего блядства...
...
Большаков сидел на ближайшей скамье от памятника Трудовому Подвигу Ленинградцев, в позе отдыхающего балбеса: откинувшись на удобную спинку, закинув ногу на ногу, беззаботно посматривая по сторонам. Мимо спешили припозднившиеся прохожие. Мило воркуя, двигались влюблённые парочки. Шаркая подошвами, и постукивая палочками прогуливались пенсионеры. Прошмыгнули, зыркнувшие в его сторону юные хохотушки.
Этих можно было запросто подцепить, но наш гренадер интересовался только замужними тёлочками. К тому же сегодня он, что называется, был нарасхват...
Где-то над Обью окончательно увядала вечерняя заря. Последние её полосы отдали дань ушедшему дню и растворились окончательно. В аквамариновом небе заискрили первые звёздочки. Некоторые из них были особенно яркими.
Запрокинув голову Большаков, смотрел на них с мыслями, что,
Старшая сестра часть 1