Честно говоря, я на дачу ни к кому не рвался, а уж тем более в Михнево, где когда-то была дача моего отца. Когда родители более или менее полюбовно разошлись, отцу досталась дача, а нам с матерью – квартира, а свою, которую я не слишком удачно продал, мы построили через много лет.
Со двора ТИЛПа мы выехали на Садовническую улицу, затем – на Садовнический проезд, а может, и наоборот. Главное, что справа мелькнул кругляк станции метро «Новокузнецкая».
— Дуй по трамвайной линии до Варшавского шоссе, а по нему – до МКАД.
На что Татьяна огрызнулась:
— Не девочка, сама знаю!
Она сидела с вытаращенными глазами, вцепившись в руль до посинения рук, и лишь при съезде на М4 немного расслабилась. «Надо отдохнуть», – сказала Таня и вырулила на обочину. Кем-то просыпанный гравий затрещал под колесами и защелкал по днищу. Татьяна Угарова выключила мотор, откинулась на подголовник и долго сидела, закрыв глаза. Затем сказала:
— Скажи-ка мне, Вова. Ты зачем сегодня звонил? Ведь это ты звонил, не отнекивайся.
— Тань, скажу тебе как на духу, – признался я. – Я тебя во сне видел. Будто ны вышла из переулка, сказала «Уф, как жарко!», и сняла вот это платье.
— И я тебя видела во сне, Вованчик. Вроде как ты мне навстречу попался.
— И что я снял?
— Ничего. Я проснулась.
Я протянул руку и взъерошил ее седые, легкие, как пух, волосы. Таня прерывисто вздохнула, словно собиралась заплакать.
— Подожди, не сейчас. Доедем до СНТ, тогда. Может, быть...
Она завела мотор и выехала на шоссе.
Я впервые видел такой СНТ, как у Татьяны. Обнесен высоченным бетонным забором с колючей проволокой наверху и стальными воротами со шлагбаумом. Охранник вышел из будки и долго вглядывался в пыльное боковое стекло, пока Угарова его не опустила. Он откозырял и поднял полосатый шлагбаум.
Мы совсем немного поколесили по гладким, как стекло, улицам, и Татьяна сказала:
— А вот и мой домик!
Мне со своего места не было видно ее домика, но я его увидел, едва мы повернули и въехали во двор. Это был двухэтажный домина, построенный из идеально оцилиндрованных бревен, а сверху еще пристроился мансардовый чердак. Хорошо, что я подал участок вместе с домом, иначе я бы жестоко обзавидавался.
Затем мы вошли в прихожую, открывшуюся по Татьяниному отпечатку пальца, и все. Я не буду подробно описывать ее хоромы изнутри, но то, что я увидел на первом этаже, мне хватило с избытком: гостиная в стиле «Хай-тек» с камином, кухня в русском стиле с горшками и русской печью, и две спальни с широченными кроватями под балдахинами. Я не удержался, и пока мыл руки горячей водой, спросил:
— Тань, а тебе не скучно жить в этой роскоши? Ведь некуда стремиться, чего-то хотеть.
И услышал в ответ вполне резонное:
— В нашем возрасте уже не надо стремиться, нужно пользоваться тем, что есть.
И тут же хлопнула себя ладошкой по лбу:
— Вот дура-то! Забыла купить продуктов на вечер.
И ушла. Я приник у окну, но Татьяна не стала выводить из гаража свою машинку, а вышла пешком в автоматическую калитку. У богатых свои причуды! Осталось узнать, зачем она работает при таком супердостатке.
Признаться, я в «Хай-Теке» потерялся, боялся пошевелиться и что-нибудь включить или выключить, поэтому как сел на высокий барный табурет, так и сидел, нахохлившись, словно воробей под дождем. Поэтому, когда вернулась Татьяна Угарова с двумя громадными пластиковыми сумками, я охотно потрусил за ней на кухню.
На громадной кухне я Татьяну опередил, уселся на обычный, не барный
Б@р...