нет, просто глухая стенка из плоти. Но у женщины, у моей матери, там находится мягкая нежная прорезь, глубокое отверстие словно чёрная дыра, манящая и засасывающая внутрь. Пальцы будто сами проваливаются в бездну.
Я стоял и через трусы мял вульву своей матери, стараясь отчётливее нащупать отверстие, а она спокойно позволяла мне всё это, словно ничего не происходит, будто всё в порядке вещей. Это выглядело неестественно, но в то же время так сексуально и эротично! Мой член просто вырывался из трусов!
Суккубка: «Давай! Скажи это! Скажи своей матери то, что всегда хотел!»
Я растерянно поднял взгляд на Юлю, не понимая, что та имеет ввиду. Она развратно на меня глядела, её глаза блестели от какой-то дикой похоти. Суккубка совращала меня, искушала и склоняла ко греху. Она отлично знала мои слабости, чего удивляться, я же сам ей всё рассказал ранее, выложил как на ладони, не понимая, с кем тогда веду разговор. Я перевёл взор на оттопыренную мамину попку, чью промежность я продолжал щупать. Вереница фантазий и извращений, носившихся у меня в тот момент голове, окончательно затуманили разум, а глаза стала застилать пелена похоти и разврата.
Суккубка: «Ну же, скажи! Я хочу услышать! Она потом ничего не вспомнит, никаких последствий, не бойся! Говори! Говори громко, чтобы она тебя слышала! Выскажи то, кем всегда представлял её у себя в голове!»
Я: «Да... ты права...» Осознание реальности совершенно покинуло меня, теперь я смотрел на мамину жопу исключительно через призму своих сексуальных извращённых фантазий, смотрел, как на кусок мяса с дырками для удовольствий.
Суккубка: «Да! Кто она? Кто твоя мать для тебя? Скажи!»
Я вновь поднял взгляд на Юлю. Теперь у обоих глаза горели адским огнем извращений.
Я: «П-пизда!»
Суккубка: «Да! Ещё!»
Я: «Моя мать – это пизда!»
Суккубка: «Да, продолжай! Громче!»
Я опустил взгляд обратно на мамин зад и громко произнёс: «Мама, для меня ты просто пизда!». После этого я убрал руку и, уткнувшись носом через трусы в мамину вульву, стал жадно нюхать её, целовать, даже пытался кусать и всё время при этом кричал: «Ты – пизда! Пизда! Пизда! Пиздаааааааа!» Я буквально вкрикивал эти слова в мамину пиздодырку. Так здорово было перестать сдерживаться, наконец, почувствовать себя свободным и вне рамок. Впервые в своей половой жизни я обращался с матерью так, как действительно хотел.
Вторую руку я сунул ей в трусы спереди, сквозь заросли нащупал половые губы и начал сильно тянуть их по направлению к попке, чтобы у получить возможность кусать их сзади сквозь трусы. Довольно сильно закусив так одну из маминых половых губ, я начал тянуть её назад и рычать будто пёс. Вы видели когда-нибудь злобную собаку, с остервенением вцепившуюся в кусок случайно упавшего мяса, которое у неё из пасти пытается вырвать человек? Так и я в тот момент вгрызался в половую губу матери, пытаясь урвать себе кусочек её пиздового мясца. Помню, как чудно было чувствовать зубами сопротивление её писечной плоти, я кусал словно только что нарезанный неприготовленный шашлык – мясо вроде мягкое, но сырое и не прокусывается. Хотя, если постараться... Было очень приятно осознавать, что, если я захочу, то могу прямо здесь и сейчас сжать челюсть до конца и отгрызть собственной матери половую губу! Одновременно с этим, пальцами второй руки, которая всё ещё располагалась в трусах спереди, я залез маме в дырку как можно глубже и начал шевелить ими внутри лона, иногда вытаскивая, поднося к своему носу и нюхая.
Суккубка, всё ещё вылизываемая мамой, уже не могла сдерживаться и звонко заливалась смехом: она подтолкнула сына нюхать и кусать родную маму
"Банты и бриллианты" - Михаил Харт