себя, что это для ее же блага, и, кроме того, это было невероятно возбуждающе. Если ему нужны были какие-то доказательства для этого, то его член в брюках пульсировал полной жизнью.
Как только Джон скрылся из виду, Томас снова скользнул к Эми. Она сидела с каменным лицом, делая вид, что смотрит телевизор. Однако ее мысли были далеко от глупой бейсбольной игры. Внезапно она почувствовала жар Томаса рядом с собой. Все ее воспитание "хорошей девочки" подсказывало ей, что она должна встать и пересесть на другой стул или попросить Томаса уйти, но вместо этого она застыла, уставившись в телевизор.
Томас снова обнял ее и повернул ее лицо к себе. Его губы приблизились к ее губам.
— Нет, Томас, — прошептала Эми, но в ее голосе не было особой убежденности. Ее сердце трепетало в груди. Вдруг их губы снова прижались друг к другу, и она услышала далекий стон. Открыв рот, чтобы впустить его язык, она поняла, что звук вырывается из ее горла. Как бы она ни старалась отрицать это и сказать "нет", тело предало ее. Вместо того чтобы ударить его по лицу, она снова "расплавилась" в его сильных руках.
Томас тоже стонал. Его член пульсировал от возбуждения, когда его язык втянулся обратно в рот, а за ним и ее. Для него это было похоже на сбывшуюся мечту. Он хотел поцеловать ее вот так с того самого дня, когда они впервые встретились. Единственное, что у них было общего, это один долгий поцелуй на новогодней вечеринке.
Эми почувствовала, как сильное тело Томаса прижимается к ее вздымающимся грудям. Она с трудом переводила дыхание, посасывая его язык. Вдруг она почувствовала его руку на своей груди. Она начала отталкивать ее, но он снова быстро просунул ее под платье. На этот раз, прежде чем она успела остановить его, он вытащил из платья ее большое полушарие плоти. — Мммм... — застонала Эми, почувствовав прохладный воздух комнаты на своей обнаженной груди.
Томас продолжал целовать ее, пока его большая черная рука разминала ее мягкую белую плоть. Его член пульсировал так сильно, что он думал, что он может вырваться из штанов.
— О, Господи, — застонала Эми, когда Томас оторвал свои губы от ее губ и начал покрывать поцелуями нежную кожу ее шеи. Эми знала, что должна остановить его, но ее тело не поддавалось ее же мыслям. Вместо этого она выгнула спину и приподняла грудь, когда губы Томаса приблизились к ней. — Оххххх!!! — простонала она, когда его губы захватили сосок и начали посасывать. — О Боже! О Боже! О Боже!
Пока Томас продолжал сосать сосок, его рука опустилась на ее бедро. Он услышал, как она застонала что-то вроде: - Нееееет. - Он проигнорировал это и начал двигать рукой вверх по ее бедру.
Мозг Эми кричал: "Нет! Нет! Нет!". Но, тем не менее, ее ноги раздвинулись. Ее бедра задрожали, когда она почувствовала, как большая рука Томаса пробралась под ее платье. Она напряглась, когда его пальцы коснулись нежной кожи ее бедер под нейлонами. — Томас... Джон прямо... о Боже, — задыхалась она, слова застряли у нее в горле, когда его пальцы сжали голую плоть ее теплого бедра, а его губы впились в твердый сосок.
Губы Томаса были неумолимы, пока его рука лениво ласкала ее теплые бедра. Затем он переместил пальцы чуть выше. Он глубоко вздохнул, когда его пальцы снова коснулись ее влажных трусиков, и стон вырвался из его сосущих губ. Прежде чем Эми успела запротестовать, он быстро отвел материал в сторону, и его пальцы нашли
Десять писем. Часть I. Письмо второе