Мэгги знала, что поначалу Лиззи, скорее всего, возненавидит ее. Она могла только надеяться, что всё, что она делала для сестры за последние двадцать лет, хоть как-то поможет ей. Она также молилась, чтобы кровь оказалась сильнее, чем боль от ее предательства.
Она решила, что всё расскажет им обоим одновременно. У нее не только не было сил пройти через это дважды, но она чувствовала, что, возможно, они найдут силы простить ее друг в друге. Мысли о том, что ее муж и сестра могут стать парой, приходили ей в голову уже не в первый раз.
Она задавалась вопросом, осмелятся ли они когда-нибудь после ее смерти перейти границу от отношений брата и сестры к более романтическим. Мэгги все еще не была уверена, что она думает по этому поводу. Она разрывалась между желанием убедиться, что о Гарольде позаботятся после ее смерти, и ревностью при мысли о муже с другой женщиной.
«Эгоистка до конца, верно?» - выругала она себя. «Это будет моим последним покаянием, побуждающим их обоих преодолеть барьер между братом и сестрой и искать друг друга в романтических отношениях».
Она знала, что ее муж будет опустошен после её смерти, поэтому искать утешения в объятиях Лиззи, для него будет вполне естественно. Тем более что отношения Лиззи с Джимом, в последнее время, немного ухудшились. Как оказалось, когда все его дети стали достаточно взрослыми, чтобы покинуть дом, он решил не разводиться. Она не говорила о Джиме и не ездила к нему уже больше года, как раз после того, как у Мэгги обнаружили рак. С тех пор Лиззи и дети проводили много времени рядом с Мэгги и Гарольдом. Мэгги была им очень благодарна, ведь они были просто находкой и для нее, и для ее мужа.
Гарольд открыл дверь спальни и осторожно вошел внутрь. Из-за его плеча послышались голоса Бекки и Джона.
"Пока, тетя Мэгги!" - крикнули они из другой комнаты.
"Мы скоро вернемся", - добавила Бекки.
"До скорого, Гарри!" - сказали они оба, закрывая входную дверь.
Мэгги подавила смешок. Она знала, что ее муж ненавидит, когда его называют ГАРРИ, и поправляет всех, кто по ошибке называет его так, ну, всех, кроме Бекки и Джона. Их он никогда не поправлял. Они называли его так с самого детства. Даже Лиззи последовала их примеру и через несколько лет стала называть его ГАРРИ.
Однажды, много лет назад, она спросила об этом сестру, и Лиззи сказала ей, что сначала она делала это, чтобы не путать своих маленьких детей, а также чтобы поддразнить Гарольда. Мэгги всё поняла и рассмеялась, но поклялась себе, что никогда не будет называть его так. Для нее Гарольд всегда будет ее ХЭЛ.
Ее муж стоял у изножья ее кровати, а сестра сидела рядом и держала ее за руку. Она смотрела на них и улыбалась. Гарольд был по-прежнему красив и в хорошей форме в свои 53 года. Лиззи превратилась в очень привлекательную женщину и продолжала оставаться такой, даже в пятьдесят один год.
"Я хотела поговорить с вами обоими, пока мое положение не ухудшилось еще больше. Пройдет совсем немного времени, и мне будет трудно просто говорить или держать в голове связную мысль".
"Итак, - сказала она с грустной улыбкой, - прежде чем это произойдет, мне нужно кое в чем вам признаться".
"Мэгги, пожалуйста, НЕ делай этого", - тихо сказал Гарольд, его голос был полон эмоций.
Она посмотрела на него, и ее сердце стало разрываться. Она всегда знала, что он подозревал что-то между ней и Сэмом. Но, похоже, эти подозрения появились у него только после
Монолог о рыбалке - 3