— Благодарю вас, ваше величество. Однако же, вы можете сами поговорить с Ирэн Протасовой, я лишь только изложила её рассказ на бумаге.
— Избавьте меня от этих дурно сочинённых историй в стиле Анатоля Гранса. Сейчас не Великая Гранцузская революция, у нас твёрдая монархическая власть, у нас Империя. Ступайте.
Оставшись одна, Матильда Фёдоровна машинально потянулась за иллюстрированным журналом, который она рассеянно полистала, пока не наткнулась на рассказ с тщательно выполненной иллюстрацией, на которой была изображена спящая на постели девочка со склонившимися над нею звериного вида мужиком со всколоченной бородой и лощёного интеллигента в пенсне. Немного поколебавшись, она погрузилась в чтение.
Данный рассказ основан на сухом отчёте агента сыскного отделения тайной полиции, который случайно попал в руки нашего журналиста. Читатель может сам составить впечатление о «порядках», царящих в современной Имбирской Империи, в которой волею судеб, управляет не королевская чета, но страшный проходимец, mouzhik Растутин, имеющий влияние на Имбирскую императрицу.
— Этим мерзавцам лишь бы опорочить нас, - пробормотала Матильда Фёдоровна – «mouzhik», Ха!
Известно, как важен пост министра в Имбирии. Эта должность открывает широкий доступ к личному обогащению за счёт государства. Поэтому, в избытке найдётся господ, желающих этот пост занять. По сложившейся в настоящий момент ситуации, назначить на этот пост может лишь одно лицо: царицынский фаворит Грег Растутин.
— Фаворит! – вспыхнула Матильда Фёдоровна – Как они смеют, негодяи!
Нам стало известно, что за помощью в этом деле к упомянутому Растутину обратился один из государственных чиновников по фамилии Гринёв. По обыкновению своему, Растутин встретил его грубо.
— Чего пришёл-то? А! Знаю, на министра метишь.
— Точно так-с, ваше сиятельство, - изогнулся в угодливом поклоне Гринёв.
— Какое я тебе в жопу сиятельство, - мрачно отозвался mouzhik – Я пастырь душ заблудших, смиренный инок Грешко. Деньги в банк на счёт сирот ты перевёл, знаю... Только одними деньгами не откупишься. Давай карточку фотографическую.
— Вот эту, - рыкнул он, показывая жёлтым пальцем с грязным ногтем – Кто эта.
— Эээ... Это доченька моя, Эмили.
— Молоденькая, - с удовлетворением изрёк Растутин.
— Так точно-с, батюшка... Совсем молоденькая, гимназистка... – пролепетал Гринёв, побледнев.
— Ну, лады. Приду я к тебе завтра в гости, так и быть. Что стоишь? Понял, нет?
— Так... Так точно-с, пролепетал Гринёв, кланяясь и пятясь.
— Давай голуба. Продолжи-ка читать мне главу тринадцатую из святого Гиоанна, - обратился отец Грег к стоящей подле него послушнице.
— . .. и тот говорит Ему: Господи! Тебе ли умывать мои ноги? И сказал ему в ответ: что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после... – донеслось ему вслед.
Растутин появился в доме Гринёва следующим утром, был встречен хозяевами дома и препровождён к праздничному столу с самоваром. С чавканьем съев пару пирожен и с грубым швырканием выпив из блюдца чай, Растутин поднялся на ноги во весь свой гигантский рост и, вытирая липкие пальцы о шёлковые сине-зелёные штаны-хамелеоны, произнёс нетерпеливо:
— Ну, где дочка-то? Зови, штоль.
— Сюда, позвольте-с, - пригласил Гринёв срывающимся голосом.
В соседней комнате на постели сидела хрупкая девушка с тонкими чертами лица и широко открытыми от ужаса глазами смотрела на Растутина. Последний, осклабившись, грубо массировал свои гениталии прямо через штаны. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Затем на пол полетели грязные стоптанные сапоги, и Растутин торопливо снял свои штаны, а после
История одного путешествия.