не заберет Walmart, я согласился оплатить страховку ее автомобиля до середины 2013 года, я также пообещал выслать ей небольшой чек на алименты, и, наконец, поговорим о черном юморе, когда деньги наконец были учтены, адвокат получил больше, чем любой из нас.
Затем, пару недель спустя, была собрана последняя упаковка, я осмотрел квартиру за два дня до того, как мы переехали, и убрал камеры. В тот вечер я просмотрел диск, на котором хранились все доказательства, которые, как я думал, мне понадобятся для принудительного развода. Я чувствовала себя совершенно ужасно, Марти никогда не просила меня подтвердить то, что у меня было. Ни разу она не попросила показать или услышать что-нибудь. Это немного нервировало, не важно, насколько сильно я ей не доверял, она безоговорочно доверяла мне до самого конца. Я женился на ребенке, доверчивом ребенке. Горько - вот единственное слово, которое пришло на ум.
Последний день был особенно травмирующим для Марти. И для меня тоже. Это было в июне 2011 года, когда я официально забрал ее из дома ее родителей, а теперь был декабрь 2012 года, и я должен был отдать ее обратно. Бедняжка Марти, у нее был восемнадцатимесячный поход во взрослую жизнь, и она с треском провалилась. Я имею в виду, что я ненавидел ее, ну, я ненавидел то, что она сделала, но мне также было ужасно жаль ее.
Наш последний официальный акт состоялся в субботу, когда мы всё вынесли из квартиры. Я арендовал небольшой прицеп для перевозки грузов и прицепил его к задней части своей машины. Вместе мы все загрузили. Я арендовал складское помещение и согласился платить ежемесячную арендную плату, пока она не решит, что со всем этим делать. Мы поехали на склад, и все уложили. Было два ключа. Я отдал ей оба, но она настояла, чтобы я оставил себе один. Было что-то жестоко грустное в том, чтобы хранить эти вещи. Большая часть их была подержанной и изрядно изношенной, когда мы их купили. Конечно, это был просто мусор, но когда-то это что-то значило. Этот потрепанный старый кухонный стол был тем местом, где мы сидели и строили наши планы, где мы мечтали и говорили о нашем совместном будущем. Мы говорили о детях, мы даже выбирали имена.
Мы в последний раз взглянули на все это барахло. Я опустил раздвижную дверь. Я закрывал дверь от гораздо большего, чем просто куча старой мебели. Она закрылась. Я запер ее. Потом мы обняли друг друга, очень крепко прижались друг к другу, и мы оба хорошенько поплакали. Она чувствовала себя такой маленькой и уязвимой, совсем как в ту ночь, когда я вошел в «Подземелье». Мне было так грустно.
Мне пришло в голову, что у меня никогда не было этого кровавого момента, времени, когда я мог бы сказать Марти, как плохо я себя чувствовал, как сильно она предала меня. Я был рад, что мы никогда не проходили через все это. Она достаточно умоляла и плакала. Я не думал, что она смогла бы справиться с этим. Я все еще спасал ее.
Через несколько минут мы сели в свои машины и поехали к выходу. Все это место находилось рядом с обычной двухполосной дорогой. Это хранилище, как и все остальные, имело электрические ворота. Нам пришлось подождать несколько секунд, прежде чем эта чертова штука открылась. Я бросил взгляд через дорогу. На обочине с другой стороны, возле её машины, стояла Вирна и разговаривала по мобильному телефону. Я заглянул в машину Марти и увидел, как она достает телефон из сумочки. Вирна, благослови
Агорофобия