Я ела и наблюдала как на моём теле появилась синяя надпись "шлюшка", зелёная "укуси меня" над соском и едва различимая красная "разработайте мои дырочки" и другие надписи, которые мне не удавалось прочитать полностью...
Затем Оля, положила пачку фломастеров возле моей левой коленки и забрала у меня пустое блюдце из рук, отошла к столу, поставила на него блюдце, уселась напротив меня на стул и направила на меня свой телефон.
— Я была сегодня очень расстроена, не увидев с утра на твоём теле обговорённые надписи. Раньше я их не контролировала - и похоже это было большим упущением с моей стороны. Значит сейчас мы будем вырабатывать у тебя привычку.
Затем она велела взять эту упаковку фломастеров и ввести столько фломастеров в киску, сколько в ней поместится.
Когда же я ввела в себя последний Из этой упаковки двенадцатый фломастер, Оля велела мне лечь на живот и лично затолкала маркер мне в попу.
И на последок предупредила, что если такое повторится (не нанесу надписи сама) то в качестве подобного пенала будет уже моя попка.
— Сколько ещё времени до прихода твоей мамы?
— Где-то ещё минут двадцать...
— Значит неплохо было бы прибраться до её появления.
Буквально через пару минут заполнившие меня фломастеры ею были извлечены и на их место были помещены бусы.
— Скоро уже твои вернутся, так что надо бы прибраться и привести тебя более-менее подобающий вид.
С этими словами она взяла левую кучку вещей, ранее сложенных ею на кровати, и протянула их мне.
Здесь было не так уж и много вещей: вязаная кофта, джинсовые шортики и поверх лежала пара коротких носочков.
И как только я оделась, я была сразу отправленна Олей в тамбур, где мне пришлось заняться нашей с ней грязной уличной обувью, которую я отнесла в ванную и хорошо вымыла от соли, которая уже успела проступить на моих сапожках, а затем вылить грязную воду из таза (в котором я собственно и мыла обувь) в унитаз и кое-как вытереть лужи которые остались под обувью от расстаявшего за это время снега.
В свою очередь Оля оделась в мою футболку и свои шорты, которые она похоже принесла с собою в рюкзаке, и теперь лежала на моей кровати рассматривая что-то на экране своего телефона.
Я предложила ей выпить чаю, на что она конечно дала своё согласие.
Так что маму мы встретили сидя за кухонным столом с двумя едва дымящимися кружками.
Она присоединилась к нам, а позже с приходом отца начала готовить нам ужин на скорую руку.
Всё это время я чувствовала огромное стеснение перед мамой, ведь помимо надписей на моём теле я ещё и была заполненна игрушками, а быть в таком виде перед родными мне людьми мне было весьма некомфортно, да и в новинку...
Да и сама бы я сознательно (без Олиного участия в организации подобной ситуации) не решилась бы на такой шаг никогда...
Но все эти ощущения не шли ни в какое сравнение с теми которые появились в момент когда к нам на кухню зашёл мой Папа...
На ужин мы сели с моими родителями за один стол. Оля заранее выбрала вещи для нашего застолья, зная что я буду отдновременно и открытой и закрытой от взглядов родителей. Щеки от стыда перед родителями у меня просто пылали. Отец же, сидя с нами за столом, немного косился на мой наряд, но так ничего и не сказал, а сказать было что...
Ведь на мне в тот момент были лишь короткие носочки, джинсовые шорты (которые швом впивались в киску) и свободная кофта на голое тело, которая была чуть длиннее карманов
А был ли мальчик?